плохом. А ту часть, которая достанется сопернику, мы предварительно "заминируем".
Да…Вот так оно должно все выглядеть. Надо сегодня снова напрячь Андрюху с коровьим дерьмом. По дворам, ясное дело, не пойдешь…
Я представил на секунду, как Переросток стучится к деревенским и просит навалить ему свежего говнеца. Ну, да. Смешно.
А вот колхозное стадо… Скотину держат в одном месте. Скотина, что логично, все свои дела там и делает. Я, конечно, не животновод-любитель, но думаю, надо оттуда плясать. От колхозных коров.
Вот с игрой сначала разберемся. Дмитрия Алексеевича на место поставим, Николаича научим больше глупых споров не затевать. Потом уже надо думать, что дальше. Конкретно браться и за отца, и за Милославскую.
Если даже предположить…Только предположить, не больше…Что Жорика она угандошила…
Я тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. Чертова бабка. Увеличила мою паранойю. Теперь хоть ловушки вокруг сеновала себе на ночь делай. А что? Мало ли.
Пока думал, размышлял, не заметил, как оказался в центре.
Дед Мотя вместе с Семёном отирались неподалеку от машины. Я припарковал ее возле сквера, если так можно назвать одинокую аллею и несколько лавочек. Вот одну из скамеек заняли Матвей Егорыч и Младшенький. Они уминали с довольным какие-то булочки, запивая их лимонадом прямо из бутылки.
— О-о-о-о-о… Жорик! — Дед Мотя махнул мне рукой, приглашая присоединиться. — Есть хочешь? Смотри, какими кренделями нас угостили. Свойские. Домашние. Это через Алексея его супруга передала.
— Нет, спасибо. Сыт.
Очень хотелось сказать Матвею Егорычу, что меня тоже накормили. Так накормили, аж тошно. Только не едой, а информацией. Да и вообще, положа руку на сердце, я бы не против с кем-то посоветоваться. Тяжкий это груз, всё-таки.
— А где Андрюха с Наташкой? — Покрутил головой, но ни Переростка, ни девчонки не было видно.
— Да хрен их знает. — Матвей Егорыч активно пережевывал булку, — Мы с Семёном только недавно подошли. По идее, должны бы уже явиться. Конь-то наш, здоровее всех здоровых. В больнице любой врач это определит.
— А зачем он тогда больным притворялся? — Сенька уставился на нас с Егорычем, искренне не понимая прикола.
Когда мы с Андрюхой договаривались, что Наташку он возьмёт на себя, Младшенький шел впереди с дедом Мотей и этого диалога не слышал. Так было задумано. Мы, конечно, пришли с Семёном к взаимовыгодному сотрудничеству, но вот про Наташку не хотел, чтоб он знал. Даже не он, Светланочка Сергеевна. Вдруг пацан всё-таки растрепет.
— Да дурак он! — С умным видом заявил Матвей Егорыч. — Вот и шутковал. Баловство одно.
— По времени уже все шутки закончится должны бы... — Я посмотрел на часы. Ну, да. Прошло больше двух часов. У Сереги чаи́ долго распивал.
— Ой… — Звук вышел у Сеньки очень испуганный. — Вот они…А вы говорили, шуткует…
Повернулся в ту сторону, куда с ошарашенным видом указывал Младшенький. Действительно, к нам приближались Переросток и Наташка. Вот только, если девчонка выглядела, как обычно, то Андрюха резво скакал на костылях. Одна нога у него была в гипсу.
Глава 2 О том, как вредно для организма говорить неправду и дружеской поддержке
Это — удар под дых. Подстава подстав. Ну, вот как? Как можно было на ровном месте сломать ногу? Специально он, что ли? Великий махинатор, блин. Придумал отличный план. Ага!
В итоге, несомненно понял одно. Андрюха — удивительный человек. Ухитряется обгадить даже очень хорошую идею ее исполнением. Талант! Причем, к таким же выводам пришел не только я.
— Поражаюсь, конечно… — Матвей Егорыч постучал костяшками пальцев по андрюхиному гипсу, прислушиваясь к звуку, который этот гипс издавал.
Не знаю, что хотел услышать дед Мотя, я бы, если и стучал, то братцу по голове. Мало ли, вдруг не совсем пусто.
Переросток сидел на скамейке со страдальческим выражением лица, выставив поврежденную ногу вперёд. Она у него, естественно, теперь только в таком состоянии могла находиться.
Наташка побежала в универмаг и мы получили удивительную в нынешних обстоятельствах возможность, говорить спокойно, без лишних ушей.
Просто, как только я сообщил девчонке заготовленную версию, что посылка не пришла и трико не будет, она ожидаемо запаниковала. Даже про бабушку толком не расспрашивала. Новость вызвала у Наташки настоящий стресс, а также рьяное желание найти в главном магазине района подходящую замену. Я покивал в ответ на ее рассуждения и с чистым сердцем согласился. Даже почти благословил на это неблагодарное дело. Пусть ищет. Сколько угодно. Знал наверняка, если в Универмаге и найдется какое-то трико, то уж точно не для нашего случая.
— Да что? — Ответил Андрюха Матвею Егорычу.
Братец сидел расстроенный. По всему выходило, он меня подвел. На него возлагалась огромная ответственность — добыча коровьего дерьма. А теперь что? На костылях сильно не разбежишься. Тут и без костылей пока не ясно, куда бежать. Коровье дерьмо, особенно в том количестве, которое нам нужно, это задача не из простых.
— Ты, блин, понимаешь, как все не вовремя? — У меня зла на Переростка не хватало. — Я уже поделил вас на группы, определил задачу. Матвей Егорыч и Семён пойдут копать поле…
— Хто? Мы? — Удивился дед Мотя.
— Да. А кто ещё? Вы что, не хотите помочь родному селу? — Постарался вложить в интонацию голоса максимум осуждения. — Да и кроме того, что ж мне, разорваться? Я не могу одновременно сделать все сам. Предполагалось, пока Вы приведете поле в нужное состояние, Андрюха притащит снаряды для "мин", а я напою до соответствующей кондиции судью.
— Что-то ты, Жорик, себе самое интересное задание выбрал. Мы, значит, с малы́м землю пойдем рыть, гражданин наш, одноногий, дерьмо отправится таскать, а ты — весело время проводить?
— Ну, давайте начнем с того, с вами этот Геннадий точно пить не будет. Судя по вашим же словам, он Зеленухи ненавидит. А я — человек приезжий, из столицы. Практически, жертва обстоятельств. У нас много общего. Да и наш гражданин, одноногий, как Вы его назвали, теперь, если какое дерьмо и сможет таскать, так исключительно свое. Причем, очень долго.
— Ох ты…Ешкин кот… Помогаю ему, помогаю. Селу. Когда ж оно мне начнет помогать…— Матвей Егорыч вздохнул и почесал затылок.
— Ага. Конечно! Помогаете!— Андрюха заржал, но тут же осекся под нашими суровыми взглядами. — Да что опять? Просто хотел сказать, от помощи деда Моти больше забот, чем
