Веснущатая окинула его любопытно-презрительным взглядом: босой, штаны на палочке, голопузый, дочерна загорелый, нос облупленный — точь-в-точь беспризорник… Затем взгляд скользнул выше головы — и глаза её испуганно расширились.
— Глянь, загорелся… кажется, наш…
Андрей оглянулся и, посуровев лицом, процедил со злостью:
— Всё-таки подбили, гады…
Пока шла перебранка из-за козы, в небе над хутором случилось то, чего и можно было ожидать от самолёта, неспособного защищаться: оставляя за собой серый хвост дыма, всё ещё преследуемый вражескими истребителями, он резко терял высоту…
Притенив глаза ладонью, Андрей весь превратился в зрение. Вот от горящего самолёта отделился какой-то предмет. Несколько секунд — и над ним, словно огромный ярко-белый зонт, возник, сразу замедлив падение, купол. К нему тут же устремился мессер, стреляя и едва не задев крылом…
До боли закусив губу, Андрей молча переживал; девчонка, потрясённая жутким зрелищем, сдерживать эмоции не умела.
— Мама, это что ж это такое! — теребила она обрывок верёвки. — Это ж бесчеловечно — добивать под парашютом… Скорее спускайся же! — почти кричала она, словно это могло как-то помочь делу.
Между тем парашют скрылся из виду, стервятники растворились в белесой дымке. Андрей почувствовал резкую боль в плече и, прихлопнув, нащупал здоровенного овода.
— И как раз же над лиманом! — заметил вслух, досадливо взмахнув рукой; овод, выскользнув из пальцев, взмыл кверху. — А ведь там без лодки ему хана. Нужно поспешать на выручку!
Хозяйка козы, слышавшая эти его мысли вслух, шагнула к нему, но Андрей, даже не глянув в её сторону, подхватил карманы и заторопился прочь. Девчонка раскрыла было рот, чтобы окликнуть, но замешкалась. Затем, бросив козу, догнала его и схватила за руку:
— Можно и мне с тобой?
— Токо тебя мне и не хватало! Пусти, чё прицепилась? — дернул руку, но та не отпускала.
— Пожалуйста, очень тебя прошу!.. Может он ранен, понадобится перевязка, а я умею делать по-настоящему… Возьми, а?
— Отвали, ёкарный бабай! Сказал — нет. — Выдернув руку и не желая продолжать разговор, направился дальше, но не успел сделать и четырёх шагов, как та «прицепилась» снова. Правда, без рук: зашла спереди и, пятясь, продолжала клянчить:
— Ну пожалуйста!.. Пойми же: его могли ранить, и даже тяжело… Потом ведь и сам пожалеешь, что не взял. У меня и бинты имеются, и всё необходимое.
Настырность, эти её жалобные «ну пожалуйста», а также весьма убедительные доводы поколебали андрееву непреклонность. «Конешно, лучше бы прихватить Мишку или Бориса, они и живут-то через огород отсюда, — размышлял он. — Но вдруг пацаны уже умотнули на ерик купаться. А насчёт ранения она, конешно, права».
— А ты это самое… не брешешь? Ну, насчёт бинтов и вобще. — Андрей остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Ей богу не вру! — заверила она горячо.
— Ха, тоже мне, забожилась!.. Дай честное пионерское.
— Честное пионерское! — охотно перебожилась та. — Не раз приходилось перевязывать раненных красноармейцев.
— Это ж где?
— В Краснодаре, маме в госпитале помогала. Берёшь?
— Ла-адно, подумаю… может, и вправду пригодишься. Как звать?
— Меня — Марта. А тебя?
— Ну и имечко дали! — хмыкнул он. — Меня можешь звать Андроном. Козу тут привяжешь или отправишь домой?
— Она ещё дороги не найдёт, надо бы отвести.
— А это далеко?
— Нет! Вот наш огород, — показала на самый крайний.
Огород и его бывшие хозяева Андрею были знакомы: тут жил его приятель Рудик, и вот эту кукурузу, спускающуюся до самых верб, весной помогал садить. Правда, Рудик с матерью неожиданно съехали, неизвестно куда и почему… Оказывается, в их хате уже новые жильцы.
— А почему это он стал ваш — купили, что ли?
— Вообще-то он дедушкин. А мы с мамой живём у него, уже больше недели. Не знал?
— Слыхал… Веди свою дерезу, а я забегу на пару минут домой, тут недалеко.
— А ты меня не обманешь?
— Не по-онял…
— Не уйдёшь без меня, — поправилась Марта. — Может, не стоит терять времени, сам ведь сказал — надо поспешать.
— Не бежать же в таком виде, — щёлкнул он себя по загорелому до черноты животу. — Там знаешь, скоко комарья! Тебе тожеть без штанов и длинного рукава делать в лимане нечего — заедят. И поторопись: свистну, но ждать не стану!
Предупреждение показалось чересчур категоричным и Марта, убоявшись, что он может передумать и не зайти за нею вообще, решила предложить свой вариант, для чего пошла на небольшую хитрость:
— Андрон, пожалуйста, помоги мне дотащить Машку; она такая норовистая… я из-за неё не успею собраться. Очень тебя прошу!
— Начина-ается! — упрекнул недовольно. — Дорога каждая минута, а ты со своими машками…
— Если тебе домой только из-за рубашки, то можешь не заходить: я найду что-нибудь и для тебя, — предложила она.
Андрей глянул на солнце — оно уже близилось к полудню — и согласился: — Ну, ежли так, то — пожалуй. Вот что: я с Машкой управлюсь один, а ты — дуй и пошевеливайся!
Коза, словно понимая, что говорят о ней, подошла к хозяйке и жалобно проблеяла, облизываясь.
— Пить захотела? Потерпи немножко, моя красавица. — Подняв остаток верёвки и передав Андрею, новоявленная помощница убежала собираться.
Против ожидания, «норовистая» послушно следовала сзади. На подходе, завидев издали сарай, так дёрнула верёвку, что та выскользнула из руки, — бедолаге не терпелось, видимо, скорее укрыться и от назойливых насекомых.
Тропинка, по которой поднимался Андрей, пролегала по меже между огородом и полосой акациевой поросли, неширокой и негустой, с выкошенной между деревцами и сложенной в копёшки травой. Сразу за акациями — хуторской просёлок, за ним, до самой гравийки простиралось подсолнуховое поле.
У самого двора заросли акации словно бы расступились, дав место небольшому кудрявому терновничку. Сюда и завернул Андрей разгрузить карманы.
Нескольких кур, устроившихся здесь в холодке, появление постороннего нимало не потревожило: они продолжали шебуршиться в небольших углублениях, обдавая себя измельченным чернозёмом. Их предводитель и охранник — высокий, стройный петух с пышным малиновым гребнем и длинными серёжками, в ярчайшем оперении — встретил чужака настороженным «кок-коко!», похожим на «стой, кто идёт!». Затем смело подошёл ближе, посмотрел одним оком, другим и громко прокудахтал. Андрей понял это как приветствие.
— Здорово, Петя, здорово, — сказал, выстругивая более приличную чеку для закрепления штанов. — Ух, какой ты красавчик!
