всё-таки в офисе и необходимо соблюдать приличия. Борис Львович начал задавать вопросы. Пришлось остыть и признаться, что мы с Мариной одноклассники. О наших тесных взаимоотношениях никому знать не нужно. Она оказалась шикарной не только сзади, но и спереди. Грудь — мой любимый размер. О том, что я придурок, осознал вновь. Необходимо держать марку. Но, блин, как мне хотелось очутиться с ней один на один и проверить, помнит ли она обо мне. Я ведь помнил нашу ночь. Не верите. Но я запомнил её не только потому, что был у неё первым. В её зелёных океанах было столько любви и нежности.
Беляев снова рушил нашу связь, а Марина начала злиться. Колючая и горячая всё, как я люблю. Она думала сбежать от меня, нет уж, милая, не выйдет.
Леночка вновь пыталась меня охмурить. Она, конечно, милая девушка, но меня в данный момент времени интересовала совсем другая женщина, от которой у меня закипала в жилах кровь и вся спускалась в штаны. Мне пришлось улыбаться секретарше, чтобы позлить Климову. Она психанула и направилась к себе в кабинет. Рассказал Леночка маленький анекдот. Её заливистый смех разнёсся по коридору. Реакция Марины меня радовала. Я последовал за ней. Мне вновь хотелось заглянуть в колдовские зелёные глаза. Постучался и сразу зашёл в кабинет. Чтобы не дать ей опомниться, нужно сразу действовать. Реакция Марины давала мне зелёный свет. Она пряталась от меня, но, прижав её к столу и вдохнув аромат духов, просто не мог уйти. И вдруг решил попросить прощения. Я виноват.
Она резко разворачивается и бьёт меня по лицу своим хвостом. Пришлось отступить. Стою и поглаживаю свою щёку. Ерунда, даже приятно немного боли, заслужил.
— Какая же ты сексуальная! — вновь говорю совсем не о том, о чем следует.
В глазах Климовой полыхает огонь. Дикая и жгучая смесь. Обратил внимание на её руку. Колец нет. Она стала такой горячей. Мне так не хотелось от неё уходить. Было дикое желание поцеловать и прижать к груди. Темперамент этой женщины сражал и околдовывал. Марину дико бесит моё присутствие. И это мне на руку. Пришлось отступить. Нам вновь помешали.
Надо придумать, как все сделать правильно. Будет война, но я готов к борьбе. Игра стоит свеч. Марина вновь будет моей.
Четвертая глава
Марина
Как же сложно. Это какое-то испытание находиться с ним рядом. Как мы будем работать в одной компании?
Но, с другой стороны, это хорошо. Корпоративная этика. У нас в «Альтере» есть табу на отношения между коллегами. Это меня и спасёт. Потому что я в его присутствии горю.
Когда Матвей подошёл и оказался рядом. Готова была простить всю боль и горечь, что он причинил шестнадцать лет назад. Я много раз пыталась анализировать свои и его действия, но приходила всегда к одному. Все, что было между нами было прекрасно, ни о чем не жалею.
Его нежные руки, страстные поцелую. В ту ночь Тихонов лишил меня невинности. Мне не было больно, он удивительный и внимательный мужчина. Матвей смог все сделать красиво, музыка, вино, ласковый шёпот на ухо. Я чувствовала себя богиней и главной девушкой в его жизни. Так что я не жалею о своём решении и никогда не хотела видеть своим первым мужчиной кого-то другого.
Прошлое
Я была влюблённая восемнадцатилетняя девушка, три года я сходила по нему с ума. И тогда шла на этот шаг осознанно. Решив, что первым должен быть Матвей.
Конечно, я не ожидала, что он все же решится и подойдёт. Мы будем танцевать и уйдём вместе. Это был прощальный вечер Матвея перед отъездом в другую страну. Он выиграл престижный грант и получил шанс резко изменить жизнь. Я его не обсуждала за решение не упустить шанс. Правда, узнала об этом, когда Тихонов провожал меня домой. Жила я тогда у бабушки. Её, правда, дома не было. Она была на даче. А я поливала цветы и кормила рыбок. Мы стояли с Матвеем около её подъезда. У нас над головами было чистое ясное звездное небо, светила луна.
Он для меня самый красивый парень, мой идеал. Его пронзительные серо — голубые глаза, так на меня смотрели. Глядя в мои зелёные, он сообщил:
— Марин, спасибо за прогулку, это мой последний вечер. Завтра я улетаю.
— Куда? — я была поражена его словами.
Я так долго ждала этого свидания, нашего близкого общения. А он мне говорит, что уезжает. Сердце сжалось в груди.
Матвей рассказал, что ему пришёл ответ и его приняли в крутой университет за океаном. Я радовалась за него, всегда была уверена в нем. Но не верила, что на этом все. Плакать было нельзя. Все потом, и я решилась на первый шаг и пригласила его в гости.
— Марина, ты понимаешь, что это мой последний день…
— Да, Матвей. Я этого хочу.
Он провел по моей щеке костяшками левой руки. И меня ударило током. Нежность и внимание. И ведь он смотрел на меня с интересом и желанием. Это придавало мне смелости. Взяв Матвея за руку, открыла дверь в подъезд. Ночь. Тишина. Время приближалось к часу. Мы молча поднялись на второй этаж. Пока шли по лестнице, я вспоминала, помыла ли посуду, есть что — то в холодильнике. Было слышно моё сбившееся дыхание. Мне удалось справиться с нервами. Дверь получилось открыть сразу. Но когда мы переступили порог, смелость и решительность улетучились. Матвей все понимал. Он прижал меня спиной к стене и начал страстно целовать. Кровь стучала в висках, голова шла кругом. Он умело распалял меня, и я ему доверилась.
Потом, опомнившись, Тихонов сбавил обороты.
Матвей снял сплеча рюкзак, и мы прошли в комнату. У меня горели щеки, хотелось жутко пить. Лена намешала какой-то странный коктейль перед тем, как мы пошли домой. Матвей, присев на диван достал из своего рюкзака бутылку шампанского и шоколадку Вдохновение.
— Марин, давай бокалы. Тебе надо немного расслабиться.
Я подошла к серванту и достала хрустальные фужеры. Поставила их на журнальный столик и сбежала на кухню, чтобы умыться. Дрожала и ждала его действий.
— Марина, ты где? — раздался его умопомрачительный голос.
— Иду, Матвей, — мне безумно нравилось произносить его имя.
Чтобы успокоиться, решила сделать пару бутербродов. Из комнаты раздался хлопок. Сделав глубокий вдох, я направилась в комнату. Проходя мимо зеркала, увидела там незнакомую девушку. У нее был шальной и решительный взгляд.
Матвей держал бутылку и разливал пенный напиток. Похлопал
