class="p1">Так они сестры. Вот почему она со мной спорила.
— И балета, — пробурчала Ева, по очереди просовывая руки в жилет, пока нас качало на очередной волне.
— Ничего и никого, — повторила Алессандра, пристально глядя мне в глаза. — Забери сперва мою младшую сестру. Пожалуйста. Я ее тут не оставлю. — Ее взгляд был полон страха, брови нахмурены, губы поджаты, но острый подбородок непокорно вздернут. — Я без нее никуда не поплыву.
Черт возьми! Я бы и сам не оставил Кэролайн или Гэвина. Я понимал ее на клеточном, примитивном уровне. Да, иногда мы с ними собачились, но всегда поддерживали друг друга, несмотря ни на что. Алессандра переживала за своих родных так же сильно, как я за своих. В груди словно что-то надломилось. Мне вдруг показалось, что мы с ней родственные души, пусть это и противоречило здравому смыслу: все мое благоразумие, видимо, размокло в воде.
— У меня тоже есть брат и сестра, — сказал я, потянувшись к следующей паре застежек. — Я все понимаю.
Она в замешательстве сощурила глаза:
— Что ты делаешь?
Я высвободил из жилета правую руку, ухватился за лодку, стащил с левой руки жилет, покрытый желтым неопреном, и протянул ей:
— Надевай.
— Нет. — Она посмотрела на жилет, а потом снова на меня. — Тебе понадобится жилет. Волны слишком большие.
— Не понадобится. Я прекрасно плаваю, к тому же другого выхода у нас нет. — Я улыбнулся — хотелось бы верить, что ободряюще. — И пяти минут не пройдет, как вы обе будете у нас на лодке.
— Пять минут? — в панике переспросила Ева.
— Меньше, — повторил я, не сводя глаз с Алессандры. — Пять минут — это недолго, ты справишься. И я буду рядом. Возьми жилет.
Я нарушил все существующие правила проведения спасательных операций, но мне было глубоко плевать. Алли покачала головой:
— Я не могу так с тобой поступить.
— Я тебе никто, — напомнил я ей.
— Нет. Ты Хадсон Эллис.
Ее руки дрожали.
— Тогда мы в тупике, потому что ты не оставишь сестру, а я не оставлю тебя, — сказал я и подтолкнул к ней спасательный жилет. — Я довольно упрям, так что чем быстрее согласишься, тем меньше вы пробудете в воде.
— Ну же, Алли! Я сейчас околею! — взмолилась Ева.
Алессандра взяла жилет. Как только она его надела, мы все втроем поплыли к Гэвину.
Когда я помог девушкам забраться в нашу лодку, губы у обеих уже приобрели синеватый оттенок, а волны поглотили то, что осталось от их суденышка.
— О чем ты вообще думал? — рявкнул на меня Гэвин.
— Они живы.
Алессандра пыталась отнекиваться, но я все равно всучил ей свое черное худи. Затем мы укутали Еву во все полотенца, что у нас были, и надежно усадили обеих.
— Тебе надо к врачу, — сказал я.
Алессандра застегнула молнию на худи и покачала головой:
— Тогда мама узнает, что мы брали лодку.
Серьезно? У меня глаза на лоб полезли.
— Если тебе нужен врач, давай лучше съездим, — прошептала Ева.
— Не нужен, — резко заверила Алессандра сестру. — Ты хоть понимаешь, что она с нами сделает?
Что за хрень? Даже когда нас с Гэвом ловили с поличным, первой реакцией мамы всегда было облегчение от того, что наш собственный идиотизм нас не погубил.
— Можем просто позвонить папе и подождать. Ты же не расскажешь ей, что я… — начала Ева, и ее глаза наполнились ужасом.
— Я хоть раз ей о чем-то рассказывала? — парировала Алессандра, пряча руки в рукавах.
Худи на ней сидело почти как платье.
— Разрешишь осмотреть твою голову? — спросил Гэвин, протискиваясь мимо меня.
Нас снова качнуло. Наша лодка была глубже гребной, но задерживаться не стоило: надвигался шторм.
Алессандра кивнула. Гэвин склонился над ней, осматривая рану.
— Небольшая царапина, кровоточить перестала. Наверное, швы накладывать не придется, — сообщил он, а затем бросил на меня взгляд, означавший, что о моем поведении мы поговорим позже.
— Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти нас домой?
Алессандра расправила плечи и взяла себя в руки со скоростью, которая одновременно и впечатляла, и немного раздражала. И все же по глазам было видно, что она не настолько спокойна, как ей хотелось бы. Она как будто играла роль.
— Мы живем…
— Да знаю я, где вы живете, — прервал ее Гэвин, скривившись в улыбке. — Мы вас отвезем.
Откуда он знает? Я зыркнул на него.
— Спасибо, — ответила Алессандра, натягивая на колени мое худи, и скользнула по мне взглядом. — Правда. Спасибо, Хадсон.
— Без проблем.
До чего же приятно было слышать, как она называет меня по имени.
— Будем на месте минут через пятнадцать.
Гэвин посмотрел на меня и указал на консоль. Я последовал за ним к месту штурмана.
— Совсем спятил? — спросил он, качая головой. Я еле успел схватиться за поручень — Гэвин дал по газам и направился мимо пляжей к утесам в западной части города. — И нечего так на нее пялиться. Ты ведь знаешь, кто это? — спросил Гэвин так, чтобы слышал его только я.
— Нет. Зато ты, похоже, знаешь, — ответил я, растирая руки полотенцем, чтобы разогнать кровь. Черт, как же холодно! — И я на нее не пялился.
Это была не совсем ложь, потому что теперь я стоял к ней спиной.
— Да видел я все. Пялился еще как, — усмехнулся он. — И если продолжишь, тебя ждут проблемы. Это младшие дочки Руссо. Алессандра и Ева, если я ничего не путаю. Если думаешь пригласить ее на свидание, забудь. Родители не позволяют им общаться ни с кем вне своего круга, не говоря уже о местных.
Руссо. Одна из семей, которым принадлежат летние дома на утесах. Богачи и аристократы.
У меня защемило в груди.
— А, балерины…
Неудивительно, что я их не узнал. Девочки занимались здесь каждое лето, но в основном в четырех стенах, пока в августе мать не выводила их на соревнования, ради которых каждый год в наш город съезжались толпы фанатов балета и богатенькие родственники самих Руссо.
— Их же четыре, да?
Я был уверен, что пару раз видел их в кафе, когда туда заглядывал. Но обычно я проводил лето, работая спасателем на пляже.
— Да, — подтвердил Гэвин. — И ты положил глаз на ту, которую Лина прозвала тихоней, так что давай не будем.
— Кто такая Лина? — После того как Алессандра вступилась за Еву, не верилось, что она тихоня.
Гэвин поморщился:
— Их старшая сестра. Ей девятнадцать, она невероятно талантлива, восхитительно красива и страшно меня бесит. Она неприступна как скала, и, по-моему, к несчастью для тебя, у них это семейное.
— Значит, они все-таки общаются с
