достаточно прохладный апрель в этом году. Я быстро пишу Майе сообщение о том, что скоро буду у них, и иду в сторону метро, довольно улыбаясь. По пути я делаю пару селфи, буквально приходя в восторг от длины и легкости своих волос. Они красивые и притягивают взгляды посторонних. По крайней мере, мне кажется именно так, когда я ловлю на себе заинтересованные мужские взгляды.
Уже в вагоне метро я отправляю мужу свежую фотографию. Я понимаю, что так испорчу сюрприз и не увижу его реакции лично, но меня настолько распирает от довольства, что я не сдерживаюсь.
Только вот реакции я не получаю совершенно никакой. Максим, конечно же, мне отвечает. Днем он отвечает всегда.
«Тебе нужно купить новый телефон. На этом качество фото отстой».
И все.
Легкое настроение испаряется вмиг. Он не заметил.
Качество фотографии не настолько плохое, чтобы не суметь заметить изменения в моей прически. Да, мой телефон не новой модели, мне его еще мама покупала на школьный выпускной почти два года назад. И все же старым я его не считаю. А Макс… Он опять меня злит.
Ведь он уже много раз говорил мне об этом: «Малыш, тебе нужен новый телефон». И если в первый раз я ошибочно решила, что эта фраза — предвестник скорого подарка, то после третьего упоминания о моем устаревшем телефоне я поняла, что это были просто случайно оброненные замечания, не имеющие совершенно никакой смысловой нагрузки.
— Мари-и-иша! — радостно пищит дочь Майи, как только я пересекаю порог их квартиры. — Какая же ты красивая. — Встав на носочки, пятилетняя Лика дотягивается до моих волос и начинает перебирать пряди. — Мама, а крестная похожа на Эльзу, — серьезно говорит Анжелика, а затем крепко меня обнимает.
Следом в коридоре появляется подруга с Леночкой на руках. Дочь, заметив меня, тут же начинает выворачиваться из чужих рук, и мне приходится отступить от Лики, на что девочка показательно морщит носик.
— Что еще за Эльза? — спрашиваю я, крепко прижав Леночку к груди и вдохнув сладкий запах ее коротюсеньких волос. Она тоже блондинка, как и я, но родилась почти лысенькой, а потому сейчас у нее только-только выросло некое подобие прически.
— Героиня «Холодного сердца», — высокомерно заявляет Лика и убегает, а Майя, рассмеявшись, поясняет:
— Блондинистая голубоглазая мультяшка.
— Блин, Май, я знаю этот мультик. Просто по имени не сообразила. Это же типа Снежная королева, только по-диснеевски? — Я перевожу взгляд на зеркало. До королевы, тем более снежной, мне ой как далеко.
— Ага. Ну ничего, скоро так же, как и я, будешь знать имена героев всех-всех мультиков, — добродушно улыбается Майя, а потом серьезно произносит: — Тебе действительно так очень-очень хорошо. Думаю, Макс оценит, — довольно говорит она, а затем пытается уговорить меня остаться у нее до вечера, но я не хочу.
После слов о Максе только-только взметнувшееся вверх настроение опять падает.
— Я хотела, чтобы Лена поспала сегодня на улице. Не зря же я утром приехала к тебе с коляской. Как раз, пока от тебя до нас пешком дойду, она и заснуть, и выспаться успеет, а я прогуляюсь.
На этом подруга все же соглашается меня отпустить, а затем, пока я одеваю Леночку, она идет вперед меня и выносит коляску на улицу.
Как я и предполагала, не проходит и двадцати минут прогулки, как Леночка, широко зевнув напоследок, засыпает. Я меняю положение коляски на лежачее, заново подоткнув под дочь одеяльце, и, слишком увлеченная этим занятием, не замечаю, как коляска заезжает в небольшую пробоину в тротуаре. На нем не хватает пары плиток, и именно в эти ямки попадает переднее колесо. Я быстро выравниваю коляску, сильно давлю на ручку, приподнимая переднее колесо, и даже не успеваю уловить момент, когда оно, наверное, в сотый раз за эту весну отваливается.
Глава 1.3
Я лишь с немым отчаянием смотрю на то, как колесо катится по тротуару, становясь от меня все дальше и дальше, пока не ударяется о безупречно белые и дорогие на вид кеды. Словно в замедленной съемке, колесо отскакивает от мужских ног и крутится волчком, а мгновение спустя оседает на асфальт. Еще мгновение, и его касаются длинные мужские пальцы, крепко сжимая, а я задираю голову, разглядывая незнакомца.
— Ваше? — Глаза в обрамлении густых темных ресниц искрятся весельем. Я не могу на таком расстоянии увидеть их цвет, но отчего-то мне кажется, что они зеленые. Зеленые с примесью коричневого. Потому что напоминают мне осень. Безумно идиотское сравнение в этот момент и такие же идиотские мысли. Но именно так и есть. Мужчина напоминает мне осень.
Но стоит только его взгляду столкнуться с моим, как незнакомец хмурится и направляется в мою сторону, а затем и вовсе хватает край коляски, поддерживая ее. Помогая мне.
— Спасибо, — улыбаюсь я, кажется лишь в этот момент снова начиная дышать. Все же удержать коляску только на задних колёсах совсем не просто. — Вы меня спасли, — искренне благодарю я, а мужчина довольно и открыто улыбается. Так, что в уголках его действительно зеленых глаз возникают мелкие морщинки.
— Ну, тогда я просто обязан как-то его, — мужчина демонстрирует мне пойманное им колесо, — прикрутить обратно.
Я не сразу нахожусь с ответом, все еще разглядывая незнакомца, теперь уже его запястье, на котором звякнули модный металлический браслет и черная стеклянная… фенечка? Звучит странно, но выглядит гармонично. Эти браслеты идеально вписываются в его образ. Когда смотришь на мужчину, не разобрать, вышел он только-только из офиса, потому что на нем строгие серые брюки и пиджак, или он собрался прошвырнуться по улицам шумного города в своих белоснежных кедах и такой же белой футболке, выглядывающей из-под раскрытых пол его пиджака.
— Так, давай отойдем к скамейке, — командует он, — и я посмотрю, что можно сделать.
Я согласно киваю и иду за мужчиной, он удерживает вес коляски, а я качу ее вслед за ним. Скамейка и правда оказывается совсем неподалеку, а потому вскоре мужчина присаживается на корточки и, все еще поддерживая коляску с Леной, начинает разглядывать место крепления колеса.
— Там оно как бы съемное, — оправдываюсь я, не отрывая взгляда от волевого подбородка, покрытого нарочито небрежной щетиной, и темно-русых, практически черных,
