господином Зиминым в зал-ретро зимнего ресторана. Рослый охранник сопроводил ее до места назначения.
В полутемном зале играла тихая музыка, которая растекалась вместе с нежной подсветкой по лабиринтам, образованным предметами старинной мебели. Вычурные диваны, кресла, резные перегородки были расставлены столь хитроумно, что обеспечивали клиентам ощущение изолированности от всего остального мира, где идет кровавая бойня за место под солнцем.
Здесь тоже, как понимала Лиза, собирались далеко не одуванчики, но борьба за капитал свершалась в клубе подспудно, под пикантным соусом тихих разговоров, мягких шагов и улыбок.
Метрдотель Сергей Ефимович – вышколенный хитрый служака – провел Лизу к уютному столику, где ее ожидал Зимин. Увидев гостью, он поднялся и вручил ей пунцовую розу.
«Отличился старый крокодил», – подумала Лиза, обольстительно улыбнувшись. Пользуясь затемнением и изолированностью, Георгий покрыл поцелуями ее губы, кончик носа и скулы. При этом он бормотал какие-то комплименты, довольно пошлые на взгляд Лизы.
Обычно Зимин проявлял скаредность, заказывая стандартные напитки и блюда. Он наивно полагал, что его спутница не разбирается в иерархии вин и закусок. Напрасно. Поколение Лизы выросло с пониманием кое-каких гастрономических тонкостей.
Когда сегодня вместо стандартного мартини им подали розовое шабли, госпожа Леонтьева по достоинству оценила это.
«Старому мерину что-то нужно от меня».
Изысканное вино таяло во рту. После пары бокалов Георгий взял ее за руку через стол и тихо сказал:
– Я хотел бы расслабиться сегодня. Поедем к тебе.
– Неприятности? – уточнила Лиза, чтобы выиграть время и решить, как лучше солгать.
– Мелкие. Они померкли, когда я увидел тебя.
«Подлый скряга, – подумала Лиза. – Даже квартиру не стал мне оплачивать. Что значат для тебя двести долларов? Пустяк. А для меня это солидная брешь в бюджете. Паршивой розой он, видите ли, отделался. Так получай».
– К сожалению, у мамы небольшой ремонт – пахнет краской, и она ночует сегодня у меня.
Георгий чуть не крякнул от досады. Вспыхнули лиловые стекла его очков. Сама поза «воротилы бизнеса» показала Лизе, что деликатесный ужин был задуман в качестве прелюдии к любовной симфонии.
Несмотря ни на что подали мидии под соусом из белого вина.
«С чего это он так раскошелился?» – думала Лиза, смакуя оди= из лучших даров моря.
– Ты плохая девочка, – с мягкой укоризной сказал Георгий. – Вот что: отправляй завтра свою маму восвояси, приезжай сюда на массаж и мы вместе поедем к тебе.
– У меня работа.
– Ничего, подождут. Кроме того, вырви недельку за свой счет. Мы с тобой летим на Кипр!
От неожиданности скользкий кусочек мидии попал у Лизы в дыхательное горло, и она закашлялась. Георгий хорошенько отколотил ее по спине, и все обошлось.
– Ты мне оплатишь? – она строго посмотрела на стекла его лиловых очков.
– О чем речь!
Чтобы окончательно прийти в себя, Лиза отбыла в дамскую комнату. Там ей стало окончательно ясно: Кипр – остров полного кайфа – вот тот клок шерсти, который она сорвет напоследок с престарелого овена.
Когда вернулась, Георгий был не один. За их столиком сидел худощавый мужчина с бобриком седых волос и пронзительными, как угольки, темными глазами.
Представляя их друг другу, Зимин назвал незнакомца Орестом Петровичем Жоховым.
– Это уже что-то из древнегреческой трагедии, – пошутила Лиза о его имени, и последний вдруг сказал хриплым голосом:
– Боюсь, вы правы.
– Выпей, Орест, – мягко приказал Георгий. Не прибегая к услугам официанта, он налил другу полный бокал шабли.
Все трое звонко сдвинули бокалы, и Зимин провозгласил:
– Их дело, Орест, лаять на нас, а наше дело – вести свой караван дальше.
– На сей раз глубоко копнули, Георгий, – пробормотал господин Жохов, которого вовсе не стесняло присутствие Лизы.
Даже эти отдельные фразы убедили ее, что речь идет о чем-то горячем. Впервые в жизни Лиза приблизилась к тем событиям, о которых с пулеметной скоростью вещало телевидение. Огромные суммы денег, принадлежавшие избранным, казались ей дремлющими вулканами. Иногда какой-нибудь подземный – скрытый от рядовых обывателей – толчок будил тот или иной вулкан, и начиналось извержение.
Огненная лава взаимных обличений, важных документов, неоспоримых компроматов прокатывалась по экрану и тихо затухала где-то вдали. Сильные мира сего боролись на равных, явно презирая толпу. Такие события приятно щекотали нервы рядовых тружеников, давая им нескончаемые темы для телефонного трепа.
Своими тонкими ноздрями Лиза учуяла сейчас нечто подобное. Неплохо бы оказаться в эпицентре событий, выведать все, провести столь модное в двадцатом веке журналистское расследование, а затем дать в своем журнале сенсационный материал и заткнуть глотку привередливому главному, который отпускает колкие намеки о том, что при капитализме с блатными работниками пора кончать.
– Брось, Орест. У тебя нет врагов, – твердо заявил Георгий.
Лиза хмыкнула. Если бы спросили ее, она сказала бы, что враги есть у каждого, и дурак тот, кто считает иначе. Утешения Зимина показались ей наивными. Если уж этот Орест Жохов вляпался, следовало бы проанализировать ситуацию и поискать из нее возможные выходы, а не лить бесполезный бальзам.
Очевидно, дружок Зимина услышал ее мысли.
Отхлебнув вина, он сказал:
– Покажи мне хоть одного в этом зале, у кого нет лютых врагов. Я понимаю, Георгий, тебе легко рассуждать. Ты не на службе. В случае чего все спишешь на бизнес. А я – госслужащий. Сам знаешь: толпе каждый месяц выбрасывают какую-то кость. Нате, подавитесь! Боюсь, сейчас такой костью избрали меня.
– Надо быть оптимистом, Орест! – Зимин криво улыбнулся. – В самом худшем случае попадешь в бесплатный отель с полным пансионом. – Георгий игриво подмигнул Лизе.
Не уловив смысла шутки, Орест Петрович вопросительно посмотрел на них обоих.
– Я имею в виду комфортабельное Лефортово, – пояснил Зимин.
Жохов пружинисто вскочил.
– Если ты думаешь, Георгий, что окажешься в стороне…
– Сядь!
– Сяду, – зловеще пообещал Жохов, продолжая стоять. – Но дня через три ты сядешь в соседнюю камеру.
– Оре-ест, что о нас подумает дама, – укоризненно протянул Георгий, обнимая и усаживая друга. – Разве мы с тобой хоть раз в жизни сделали противозаконный шаг? Буквоеды, все по букве закона. А если кому-то захотелось облажать нас, к любому документу всегда можно придраться. Я прав?
Господин Жохов свирепо промолчал, зато Лиза – после трех бокалов шабли – уверенно выпалила:
– Прав! Ты исключительно прав, Георгий. И к документу можно придраться, и к человеку. Наш главный все время придирается ко мне.
– Что же ты раньше не сказала? Я поговорю с ним сразу же после нашей поездки.
– Удираешь? – просверлив Зимина глазками-угольками, спросил Жохов.
– Уймись, Орест. Мы с Лизой послезавтра летим в Лимассол. Там я все улажу.
– Оттуда ты дернешь на теплоходе в Италию или в
