"В конце концов, будет хоть что-нибудь по-моему?" — возмутился он и очнулся.
Чисто выбеленный потолок создавал ощущение прохлады, которой ему так не хватало. Он лежал на ковре, застеленном чистой простынею. Странно, что его не положили на кровать. Во сне постоянно казалось, что он лежит на каком-то возвышении. Теперь он понимал, что кровавые видения были бредом умирающего. Ялмари продолжал рассматривать потолок. Хотелось подпрыгнуть и прижаться к нему, чтобы хоть немного остудить тело, воспаленное от прикосновений серебра. "Зачем потолок? — отбросил он сумасшедшую мысль. — Здесь должны быть стены". Он повернул голову: в небольшое окно без рамы лился солнечный свет. А совсем рядом сидела девушка в короткой белой тунике.
— Ну вот! — выдохнула она почти беззвучно. — Пришел в себя, — темные волосы шелковой волной укрывали плечи. Она готова была расплакаться, но изо всех сил сдержалась.
— Бисера, — всплыло в памяти имя десятницы-амазонки.
Девушка засуетилась, приподняла его голову, поднесла ко рту глиняную чашу с тем же горьким настоем. Он добросовестно выпил все, но когда его вновь уложили на ковер, попросил:
— Воды можно?
Дали и воды. Выпив еще одну чашку, он устал так, будто весь день сражался, и мгновенно уснул.
14 ухгустуса, Беероф
Едва в спальню проникли предрассветные сумерки, Загфуран поднялся и зажег свечу. Ее вполне хватило, чтобы осветить небольшую приятную комнатку, где стояла лишь кровать в нише стены да секретер у стола. Вполне возможно, спальня предназначалась для мелкого дворянина, занимающего при дворе должность писца. Минарса это нисколько не оскорбляло — слишком мало он бывал здесь.
Короля Манчелу пришлось убить неожиданно и почти без подготовки — никак он не уступал и толику власти Загфурану, да еще собирался уничтожить мага. Многие догадывались, почему король так внезапно умер, но у минарс смог закрыть рты всем. Он отдал власть крупным лордам и графам в стране — регентскому совету. Некоторых все же пришлось казнить, чтобы точно убедить, что дружить лучше, чем враждовать. Теперь у сильных не было повода бунтовать, а слабые были ему пока не страшны. Пока они еще разберутся, что власть их — пустышка, что всем по-прежнему управляет маг и герцог Тазраш…
После напряженных дней он мог бы уже вернуться в домик под Беерофом. Тем более коронация четырнадцатилетнего Еглона прошла в блеске и великолепии, столица успокоилась. Если бы не умертвие, которое объявило минарсу войну и пообещало Еглона убить, он бы уже давно покинул дворец. Здесь приходилось постоянно остерегаться, чтобы никто не заметил его необычного поведения. Так что полностью расслабиться можно было только днем. И ведь угораздило же его перейти дорогу вампиру! Хорошо хоть, что его не убили, а только обратили.
А Еглону умирать нельзя, никак нельзя. По крайней мере, не сейчас. Им бы несколько лет, чтобы страна немного оправилась от потрясений. Чтобы Энгарн захватили. Потом уже будет неважно.
Так что Загфуран на всякий случай остался во дворце. Он хоть и взял в заложницы дочь ведьмы Сайхат, ставшей умертвием, но следовало выждать немного, чтобы убедиться, что она действительно дорожит этим ребенком. А пока он отдал слугам строгие указания по поводу еды для короля, и время от времени лично проверял, насколько они выполняют его требования. Пока все шло хорошо: кошмары короля не мучили, яда умертвия в его пище не обнаруживалось. Так что минарс занялся и другими делами: освобождал духов гор, охотился на территории Энгарна и… искал средство для исцеления от вампиризма. Если в Храме Света, отправившем его для покорения Гошты, узнают о том, что с ним произошло, его уничтожат без колебаний. А они собрались послать кого-то ему на помощь… Лучше бы диригенсы с этим не торопились…
Загфуран задумчиво перебирал бумаги на столе. Он приготовил несколько указов, которые надо было издать в первую очередь, но пока еще дорабатывал их, формулируя так, чтобы как можно меньше людей догадались о том, чего он добьется благодаря им. Законы — это ведь великая сила, нисколько не меньшая, чем армия. Будь у него время, он и в Энгарне победил бы законным путем. Нашел бы способ, как обойти магию, защищавшую Полада, телохранителя королевы, ставшего фактически полноправным властителем Энгарна. Убрал бы его с дороги, а потом… Эх, мечты. Слишком мало времени, слишком много всяких случайностей. Поэтому и приходится действовать быстро, грубо и часто без подготовки.
Постояв над столом, Загфуран решил, что займется документами позже, когда еще посветлеет. А пока достал небольшое зеркало и тщательно расчесался, пригладил бороду.
Очень мало людей на Гоште видели его лицо, и те, кто видели, не предполагали, что перед ними минервалс Храма Света и Мудрый маг Кашшафы. Внешность у него очень простая: русые вьющиеся волосы, голубые глаза. А если еще добавить, что ему полгода назад исполнилось тридцать два, и подавно никто не поверит, что столь молодой человек достиг такого могущества.
Впрочем, ему часто казалось, что он старше большинства жителей Гошты: образование в Храме Света делает мудрее, чем жизнь, прожитая в примитивном мире. И сильнее других магов этого мира он из-за того, что его магия принадлежит Храму. Именно поэтому, Гошта берет плату за ее использование — тело начинает зудеть, и чем больше силы он задействует, тем сильнее оно чешется. Даже разогревающая мазь не всегда помогает.
Жаль, что, став вампиром, он почти потерял цвет глаз. Чем сильнее он жаждал крови, тем краснее становились глаза. Сейчас, после ночной охоты, они не сияли красным. Может, чуть отличались от обычных, но это можно было списать на недосыпание. Загфуран еще раз критически осмотрел себя и удовлетворенно спрятал зеркало. Особо за внешностью он не следил: некогда, да и незачем — все равно его лицо никто не видит, почти постоянно он скрывал его под капюшоном — но и запускать себя не следовало. К тому же сегодня его должен вызвать учитель Нафиш, диригенс Храма Света, отвечающий за работу минарса на Гоште. На этот раз маг заранее приготовился к встрече. Не только привел себя в порядок, но и составил отчет о своей деятельности, мысленно разбив его на две части.
Что ему удалось?
Святая церковь в Кашшафе развила успех. Открыто несколько школ, лечебниц и приютов для стариков и сирот. Священники тщательно отбираются, особенно в Орден Светлых, люди любят их за доброту и бескорыстие. Еще немного активной миссионерской работы, сопровождающейся непрестанным напоминанием о преступлениях Церкви Хранителей Гошты, и Святая церковь займет ведущие позиции в Кашшафе, после этого можно рассылать миссионеров в другие страны, в первую очередь в захваченные Энгарн и Лейн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
