— Не говорите так! Вы самая необыкновенная, самая лучшая и самая желанная из всех, с кем мне доводилось встречаться!
Он отодвинул кружево маски, падающее на нижнюю часть её лица, и поцеловал её в губы. Его нежный, сладкий и страстный поцелуй размягчил её напряженное тело и подобно бальзаму оказал заживляющее действие на её душу. Его пальцы естественным ходом подобрались к потайной шнуровке её платья и принялись её ослаблять. Но когда он прикоснулся к её маске и непроизвольным движением попытался убрать эту преграду с женского лица, она резко его остановила:
— Не делайте этого!
— Я никогда не выдам вашей тайны! — заверил её он. — Позвольте мне увидеть ваше лицо!
— Вы дали слово! — напомнила она.
— Да, — согласился он. — Но вы доставили бы мне огромную радость, ежели бы позволили его нарушить.
— Нет, — твердо сказала она. — И не спрашивайте меня: почему? Просто выполните эту мою просьбу.
— Ваша просьба для меня закон.
Он понимал, что это удивительное создание привели в его объятия ни мимолетно возникшая страсть и ни тяга к получению удовольствий, а отчаяние. Но он был настолько очарован ей, что готов был смириться с этим отнюдь не лестным для него отчаянием, и готов был выполнить любое её условие, даже самое сумасбродное, и в то же время готов был понести любую ответственность, которая могла возникнуть. Невероятная магнетическая сила влекла его к ней, заставляя терять голову.
— Это самое большое безумство в моей жизни! — признался он.
— И в моей, — ответила она. — Но я никогда не думала, что оно может быть таким! Что в безумстве столько очарования, огня и непредсказуемости! Может ли быть что-то безумнее такого безумства?
— Не может, — согласился он. — И все же я хотел бы увидеть ваше лицо, узнать ваше имя… Я хочу знать о вас все!
— Это невозможно.
Он аккуратно освободил её от платья и нижних юбок, затем легко подхватил на руки её полуобнаженное тело и бережно положил на кровать. Его руки проникли под тонкую ткань её dessous[4] к нежной, упругой груди, затем плавно спустились вниз к округлой поверхности бедра. Неуверенность и внутренний страх на минуту парализовали её, когда она почувствовала первые интимные ласки, такие неведомые и запретные для нее. Она закрыла глаза и почти без движения с замирающим дыханием и легкой нервической дрожью стала принимать их.
«Я так решила. И так будет. Назад пути нет!» — твердо сказала она себе.
Это подкрепило её пошатнувшуюся уверенность и придало ей внутреннюю силу. Она прильнула щекой к его плечу и нежно провела рукой по его спине. В следующую секунду её обжег горячий поцелуй его страстных губ, на который её губы ответили не менее горячим поцелуем. Все её существо охватил неведомый ей доселе огонь.
Извечное как мир слияние двух противоположных полов произошло так стремительно и естественно, что она даже не успела отследить в своей памяти тот момент и понять свои ощущения. Она не могла определенно сказать: приятно ей было, больно или стыдно. Ее чувства, эмоции — отчаянные, грустные, смелые, вырывались наружу в виде слез и жалобных рыданий, освобождая тем самым её душу от груза. Слезы катились по её лицу, а рыдания извергались из самой глубины её разбитого сердца. И тут же чарующие и целительные ласки незнакомца осушали её слезы и заглушали рыдания. Добрыми, нежными словами, значения которых она не понимала, он успокаивал её. Ей было особенно приятно слышать его нежный голос и чувствовать его участие именно тогда, когда все уже оставалось позади.
Его лицо больше не прикрывала маска. И хотя в комнате было темно, ей все же удалось разглядеть приятные черты его лица. Волнение и трепет пробежали по её телу, когда его взгляд, полный нежности и теплоты, встретился с её взглядом. Этот взгляд потряс её до глубины души. Она вдруг подумала, что вряд ли когда-нибудь сможет забыть этот взгляд. Она понимала, что после этой ночи их судьбы разойдутся. Рано или поздно из её памяти сотрется его образ, его голос и вкус его поцелуев, но никогда не сотрется этот взгляд, так же как не сотрется эта маскарадная история.
Всю оставшуюся часть ночи до наступления утра она не смогла сомкнуть глаз. События последней половины суток не выходили у неё их головы: сначала её жених — в объятиях кокотки, затем она — в объятиях первого приглянувшегося ей мужчины. Казалось, за эти часы она повзрослела на несколько лет. Из наивной, правильной и послушной девушки она превратилась в целеустремленную, соблазнительную женщину, не доверяющую лести и презирающую светские порядки. Все это было слишком значимым и волнующим, чтобы она смогла от этого отрешиться хотя бы на некоторое время и спокойно предаться сну, последовав примеру своего любовника.
Любовника! Как непривычно, странно, но в то же время победно и сладостно звучит это слово. Стоило ей хотя бы мысленно произнести его, как её сердце начинало трепетать от волнения, смущения и страха.
Падающий в комнату свет и шум пробуждающегося города известили её о том, что наступило утро. Пришло время разгульной птичке возвратиться в свою золотую клетку, пока её отсутствие никто не обнаружил.
Ее голова покоилась на его плече. Одной рукой он обвивал её талию, а другой — удерживал её руку. В его объятиях было сладко, спокойно и уютно, а вне их пределов её ожидали неприятности и мерзкая действительность. Но в эту действительность необходимо было вернуться! Она осторожно убрала руку своего любовника со своей талии и медленно, стараясь создавать как можно меньше шума, покинула любовное ложе. Теперь ей предстояло облачиться в свою одежду и собрать все свои аксессуары. Собственными силами она одела платье, с трудом справившись со шнуровкой и неудобно посадив лиф.
Перед тем, как уйти, она подошла к кровати и внимательно посмотрела на своего спящего любовника. Его сон был крепким и безмятежным, что свидетельствовало о его молодости, здоровье и спокойном характере. На его губах была легкая улыбка. На вид ему было не более двадцати пяти лет. Как имя этого неизвестного мужчины, вошедшего в её жизнь? какого он происхождения? как попал на этот маскарад? — для нее, пожалуй, навсегда останется тайной. Она вдруг подумала, что, возможно, встретив его при других обстоятельствах, она смогла бы его полюбить. Впрочем, теперь все это было уже неважно.
Она тихо вышла из комнаты, оставив его одного.
Глава первая
— Балы, вечера, рауты — какая скукотища! — поделился своими впечатлениями с другом Василием Узоровым граф Владимир Елисеевич Вольшанский. — Лицемерие, лесть и фальшь — три основных составляющих, которые непременно присутствуют в каждом из таких развлечений.
