ее место. Ладно, разберемся позже. У нее и так дел по горло, а еще домой бы надо наведаться, за сыном, но это точно потом, потом…
– Встать помоги, – вытолкнула она сквозь стиснутые зубы.
Мальчишка и помог, и подпер, при этом болтал не переставая:
– А я тут Ваську нянчу, а она молчала, и то хорошо, так страшно было, я уж боялся, что запищит, брр!
Понятно, чего боялся: что подонки обратят на него внимание. Сам бы он не отбился. И девушка, наверное, боялась того же. Детский писк становился все громче и громче, мальчишка засопел.
– Может, жрать хочет?
Далина почувствовала, как неприятно тянет грудь. Она что – кормит?
Кажется, да… Кое-как она доползла до комнаты, почти упала рядом с маленьким свертком. Руки сами вспомнили – уверенно подхватили, подняли, приложили к груди, устраивая поудобнее.
– Вот, держи! – Мальчишка сунул ей какую-то тряпку.
Далина кивнула, расправила поудобнее, посмотрела на малышку. Васька… как это полностью?
Она потом узнает. Сейчас это не так важно. Сейчас хорошо бы узнать о себе, о мире, о ситуации. А то попала на свою голову…
А для этой девочки, видимо, все оказалось неподъемно. И малышку она оставить не могла никак… Далина обещала взять на себя ее беды – и она возьмет! И разберется, и разгребет все, и со своими делами справится. Надо только понять, как ее зовут и где она оказалась.
Но для начала следовало покормить малышку.
Девочка насосалась и сыто засопела. Далина устроила ее рядом, на кровати, и попробовала подняться. Вот теперь можно было и одежду в порядок привести, и вообще…
Мальчишка сидел рядом, смотрел в какую-то плоскую штуковину, тыкал в нее пальцем. Та не кусалась, но иногда попискивала – живая? Нет, не похоже…
Видимо, не один раз приходилось при нем ребенка кормить. Ему это уже надоело.
– Поможешь? – спросила Далина.
– Чего помогать?
– Донеси малышку, пожалуйста. Упаду, боюсь…
Комната была небольшая. Две кровати, шкаф, буфет в углу, но ничего детского. А с малышкой было бы, правда?
Значит, Далина жила не здесь. А где?
Мальчишку второй раз просить не пришлось. Поднял девочку, придержал – вполне умело.
– Пошли. Пока твой батя не пришел, а то опять нажратый приползет, поди! Или моя мамашка заявится, орать будут!
Далина кивнула.
Пошли, мальчик. Показывай…
Ее комната оказалась третьей из пяти в ряду. Комната мальчика – пятой.
В ее комнате стояли взрослая кровать, детская кроватка. И – еще одна кровать.
Чья?
Шкаф, стол, кухонный угол. Все обшарпанное, старое, но чистенькое.
И нищета.
Жуткая нищета, сквозящая в каждой треснутой чашке, в каждой дешевой ложке, в каждом колченогом стуле… от хорошей жизни такого в доме не держат. Только когда реально нет денег ни на что. Даже мыло, которое лежало на отдельной полочке, воняло так… да у них в замке поломойкам такого не выдавали, жалели людей!
Дно жизни.
Что ж, это Далину не пугало, возможность заработать она найдет, драконы бедными не бывают. А вот информацию об этом мире хорошо бы получить, да побольше. Кто она, как ее зовут, с кем она живет… да много чего! И вот он – источник информации. Только спрашивать надо аккуратнее, а уж это Далина умела. Она была не обычным солдатом, который только мечом машет, она своим умом и горбом до капитана наемников дослужилась, а это не так просто. Она разберется!
Жаль только, что методы экстренного допроса применять нельзя. А то вышло бы и быстрее, и проще. Ладно, она справится…
Часа через три Далина опять кормила малышку. Сидела, кусала губы, смотрела в стену.
«Даша, Даша, понятно, почему ты сломалась. Неудивительно, что ты умерла. Похоже, сердечко у тебя было слабенькое, а тут еще роды тяжелые, жизнь сложная, подонки разные бродят, руки распускают. Лишние, наверное. И подонки, и руки. Ничего, сейчас я в твоем теле, я малышку в обиду не дам, да и тебя тоже».
Мальчика, кстати, звали Костя. Он и поделился всей историей жизни девушки Даши.
Ничего нового, ничего удивительного. Дарья Валентиновна Петрова, двадцать один год, самая обычная девушка, из рабочей семьи. Разве что родители оба были – Валентин и Валентина. Нашли друг друга. Поженились, комнату в бараке получили от завода, успели еще, а потом началась перестройка. Что это такое?
Далина не очень поняла, вроде как переворот в стране, свержение власти, в общем, ничего хорошего. Костя объяснить толком не мог, да и пусть его. Оно закончилось? Вот и отлично. Главное, сейчас ничего такого нет. Папа Валентин поступил так, как многие в перестройку. То есть запил. Вдохновенно и со вкусом, под девизом: «Все плохо, так хоть я этого видеть не буду».
Кто жил с алкоголиком, тот может понять, что это такое.
И пьяная свинья, которая жрет, орет, храпит, тянет из дома последние деньги, мотает нервы… и беременность, которая, как всегда, не ко времени, но с этим алкашом пропустила Валентина все сроки. А может, и надеялась, что образумится муж, как ребенка увидит.
Ага, размечталась!
Ребенка он увидит и пить перестанет!
Вот если бы он каждый раз видел сковородку, приложенную во многих местах, или чего потяжелее, то шансы, может, и были бы. А дети еще никого и никогда не останавливали, только усугубляли ситуацию.
Кое-как Валентина выживала с маленькой Дашкой на руках. Завод развалился, так она нашла себе подработку, благо на машинке шила хорошо. Вот по утрам шила, по вечерам полы мыла. На продукты хватало, если б еще муж из семьи последние деньги не тянул…
Здоровье у Валентина было богатырское, да и сейчас есть. Не сдох, к сожалению. Нехорошо так о живом человеке?
А о скотине, которая пьет, орет и руку на тебя поднимает?
Костя рассказал, что вот так и Дашиной маме досталось. Дочь-то она прикрыла, а ей этот пьяный внутрях что-то отбил, она стала болеть и два года назад тихонько умерла.
Папаша где?
Да нашел себе какую-то, к ней и съехал. Но может вернуться в любой момент.
Вот откуда вторая кровать. Выгнать его Валентина не могла, что-то там с документами было, Костя тоже не знал, так, обмолвился. Далина подумала, что она потом с этим разберется.
Сама Даша шить не умела. Вот чего не дано, того не дано. Зато могла приготовить такую вкуснятину, что пальчики оближешь. Потому и пошла после девятого класса в кулинарный. Все сытнее будет, да и
