Раздавались громкий смех и пение. Все танцевали.
И именно в это время житель Стокгольма Петер Ба-разински позвонил своей жене Карите. Юная шведка не была пассажиркой, а состояла в штате парома в качестве руководителя эстонского ресторанного обслуживания. Она вела дело вместе с мужем, но Петер работал в другой смене и поэтому находился в это время в Стокгольме.
Петер и Карита были хорошо знакомы с ресторанным бизнесом на больших паромных судах Балтики, хотя прежде Петер плавал на польских рыболовных судах.
Несколько лет тому назад он попросил политическое убежище в Швеции и получил его. Успешно работал, со временем вырос до руководителя баров на морских паромах, а за два года до этого встретил очаровательную блондинку Кариту, девушку, похожую на картинку из модного журнала. Он по уши влюбился и с самого первого дня их знакомства ни на секунду не сомневался, что нашел женщину своей мечты. Молодая пара оставалась влюбленной, как и в первые дни знакомства. За несколько дней до рокового рейса Карита перенесла небольшую операцию на веке и все еще испытывала головные боли как последствие операции. Петер провел свободные от работы четырнадцать дней дома, после чего предложил Карите заменить ее на пароме по его прибытии в Стокгольм. Однако в последний момент она отклонила предложение мужа и осталась на пароме, чтобы продолжить до конца свою смену, которая заканчивалась 29 сентября.
В этот вечер они, как обычно, поворковали некоторое время по телефону. Карита рассказала о предстоящей вечеринке по поводу празднования дня рождения коллеги, которая будет проводиться в комнате отдыха команды парома и которую она, наверное, посетит. Петер высказал некоторые опасения в связи с недавно проведенной операцией Кариты, но она успокоила его, сказав, что чувствует себя гораздо лучше. Петер сердечно попрощался с супругой, посидел некоторое время перед телевизором и вскоре лег спать.
Карл Овберг никак не мог заснуть, лежал в постели в состоянии полудремы. Он не страдал морской болезнью, однако сильная качка не давала ему покоя. Внезапно Карл услышал хорошо знакомый ему звук, который обычно издавал гидравлический привод визира. После этого последовало несколько тяжелых ударов, как будто кто-то ударял по корпусу кувалдой. Бизнесмен выпрямился в постели и прислушался. Некоторое время не было слышно никаких звуков. Он встал с постели и зажег свет. После этого сел на край кровати и закурил сигарету. Снова прислушался. Прошло несколько минут. Поскольку никаких подозрительных звуков больше не раздавалось, он успокоился и хотел снова лечь в постель. И вот тут-то оно и произошло: оглушительный, как удар бича, щелчок, за которым последовала сильная вибрация корпуса. Карла затрясло, как тряпичную куклу.
Звуки шли, без сомнения, со стороны носовой части парома. Карл подумал, что паром столкнулся с чем-то или сел на мель. Для ударов волн эти звуки были слишком сильными и резкими, металлическими. Он быстро натянул на себя что попало под руку и выглянул в коридор, где из дверей других кают уже высовывались головы испуганных пассажиров.
Им овладели крайнее беспокойство и волнение. Наверх! Вон отсюда, из-под воды! Быстрее к трапу и как можно скорее на наружную палубу VII!
Пьер Тигер тоже услышал этот оглушительный щелчок, хотя его частично заглушали громкие звуки музыки и разгульный шум публики в караоке-баре. Прошло примерно четверть часа с того момента, как певец Изакссон обрадовал публику обещанием продолжить концерт. Это был удар такой силы, что всем показалось, будто судно с чем-то столкнулось и остановилось. Удар потряс весь корпус судна.
Пьеру Тигеру тоже показалось, что судно внезапно село на мель.
— Что это было? — спросил его Хакканпяя.
Никто не мог объяснить происхождение необычного шума. Впрочем, поскольку это никаких последствий не имело и сотрясения прекратились, в караоке-баре снова возобновились пение и музыка.
Однако вслед за этим последовал еще один оглушительно-резкий звук, сопровождавшийся сотрясением корпуса судна. Бокалы, стоявшие на столиках бара, закачались и посыпались на пол.
— Скорее отсюда! — крикнул Пьер своему знакомому. — Тут что-то не так!
Они оба соскочили со своих стульев и были уже на полпути к выходу из бара, когда судно внезапно накренилось на правый борт. Несколько посетителей бара упали со стульев, а Пьер и Алти должны были схватиться за стены, чтобы удержаться на ногах.
Словно преследуемый фуриями, Карл Овберг бросился к ближайшему трапу. Четко осознавая, что он находится непосредственно под автопалубой и что от спасительной палубы VII его отделяет еще шесть палуб, он знал, что только быстрый и целеустремленный подъем может спасти ему жизнь.
А на трапе в это время происходили различные неприятные вещи. Внезапно судно резко накренило, в какой-то момент крен достиг 40 градусов в сторону правого борта, из-за чего Карл зацепился рукавом своей куртки за поручень трапа. Чтобы выбраться из ловушки, он должен был сделать шаг назад и повернуться.
И в эту секунду он увидел, как бурный поток воды, очевидно под действием давления, ворвался в коридор. Вода поступала из отверстий вентиляционных раструбов, имевших сообщение с находящейся под палубой I палубой 0. Он увидел, как вода разлилась по всей длине коридора.
Карл сорвал с себя куртку и изо всех сил устремился вверх по трапу. При этом одной ногой он опирался на стену коридора, по сути превратившуюся в пол после опрокидывания судна на борт. Он продолжал подниматься, когда паром вдруг выпрямился. Остановившись на мгновение в ожидании повторения крена, он снова бросился вверх и наконец добрался до палубы VII. Паром кренился и выпрямлялся несколько раз.
На пути к верхней палубе Карлу повстречалось всего лишь несколько человек. По всей видимости, большинство людей не отреагировали так же быстро, как он.
Когда бизнесмен оказался на спасительной верхней палубе, «Эстония» уже лежала на правом борту. По этой причине выбирающиеся наверх люди двигались, опираясь и на палубу, и на стены.
Карл услышал, как по палубной трансляции кто-то выкрикнул «Мистер Скайлайт…». Он не знал значения этих кодовых слов и подумал, что уместнее было бы сделать объявление о грозящей людям опасности.
Пер-Эрик Эрнстен очнулся ото сна, когда Карл уже карабкался по трапам. Он также услышал странные звуки и металлические удары, каких доселе никогда не слышал. Пер-Эрик не мог определить, откуда они шли. Но и он почувствовал, что на судне что-то не в порядке. Он успел лишь натянуть брюки, когда паром резко накренился.
Его портфель соскользнул с полки, и вся незакрепленная мебель каюты сдвинулась со своих мест к борту, загораживая выход из каюты. Пер-Эрик не стал ничего брать с собой, освободил проход к
