- Слышал, - охотно ответил Сергей.
- То-то, что слышал. Сом - он только и ждет, чтобы кого-нибудь схватить, чтоб кем-нибудь полакомиться. А зубы у него знаешь какие? Видел у отца гвозди? Купил ворота чинить.
- А как же, видел. Длинные такие.
- Вот они самые. Только зубы у сома поострее будут. Как иголки. Вонзятся - и конец.
Отец молчал, но Сергей по выражению лица видел, что он не очень-то верит страшному рассказу.
- Пап, а ты боишься его?
- Сома-то? - Отец немного помедлил с ответом. - Видишь ли, Сережка, в чем дело... Никакого сома там нету.
- Николай! - со слезами в голосе закричала мать. - Ну что же ты делаешь?!
- Не надо, Наденька, запугивать парня. Пускай растет настоящим человеком и обо всем знает правду. Чище и лучше правды ничего на земле нету.
Мать промолчала, сурово сдвинула брови и отвернулась. Значит, сильно рассердилась. Сергей знал это очень хорошо. Знал также и то, что будет дальше...
Вот отец подошел к ней и погладил по плечу, словно маленькую. А она и вправду рядом с ним, огромным, широкоплечим, казалась еще меньше, чем была на самом деле.
- Надюша, ну чего обиделась? - с ласковой укоризной сказал отец. - И что мне делать с вами, малышами? Чуть что - губы надули. Беда, да и только.
Он, как медведище, сгреб ее правой рукой, смеясь, приподнял и прижал к груди.
- Николай, пусти! Да пусти же! - слабо вырываясь и болтая ногами, все еще обиженным тоном говорила мать, но уже было видно, что она больше не сердится.
К реке было ближе идти через огород, ну, прямо рукой подать, но мать повела в обход.
- Пройдемся немножко по улице, - сказала она, направляясь к воротам.
- Можно, - согласился отец. По глазам жены он видел, что ей не хотелось проходить с Сергеем мимо злополучного обрыва.
Неподалеку на улице мальчишки гоняли футбольный мяч. Тут были почти все ребята постарше Сергея. Многих он не знал, с другими встречался на улице или во время купания на речке, а с одним из них, Володей, не так еще давно играл и даже дружил.
Володя был чуть поменьше Сергея, жил напротив через дорогу, родители его были колхозники. Фамилия у Володи - Селедцов, но мальчишки звали Селедкой, на что он не обижался. У Селедцовых играть было негде, и Володя целыми днями пропадал у Зотовых. Словом, они дружили. Затем поссорились. А произошло это так.
На огороде у Зотовых начали зацветать первые пионы. Сережкина мать не срезала еще ни одного цветка, но однажды во время вечерней поливки обнаружила на кустах обломанные стебли - значит, цветы были кем-то сорваны. Спросила Сергея - он не рвал и ничего не знал об этом. Мать забеспокоилась: выходит, на грядках хозяйничал кто-то посторонний? Неприятно... А ведь незваные гости могут наведаться еще и еще. Дело, конечно, не в том, что жаль сорванных цветков, - как бы налетчики не попортили кустов! За сорванные цветы тоже, конечно, обидно, ты стараешься, выращиваешь, а кто-то по-воровски забирается в огород и безобразничает. Надо будет почаще на огород наведываться.
- А я буду караулить, - вызвался Сергей. - Мы вместе с Шариком. А Володька придет, играть на огороде станем.
- Играть играйте, а чтоб какие-то особые караулы устраивать - не надо. Нехорошо это.
Сергей согласился. Играть так играть. Он решил под старой ветлой построить шалаш, такой, как однажды строили с отцом на рыбалке. Сергей принес сухой травы, притащил со двора несколько палок - и шалаш готов. Володя все не приходил, и Сергей начал скучать. Ему хотелось, чтобы мальчишки еще налетели на огород. При нем. Вот тогда бы они с Шариком их припугнули!.. Но день прошел, а любители чужих цветов не появлялись. К вечеру Сергей совсем заскучал.
На другой день до обеда Сергей играл на старом месте, и опять все было спокойно. Его даже взяло сомнение: а что, если никто и не срывал пионов? Может, маме показалось? Он вышел из убежища, осмотрел знакомые кусты и снова увидел сломанные стебли... Нет, не показалось. Интересно, почему Володьки нет? И вчера не приходил, и сегодня тоже. Надо будет после обеда сбегать к Селедцовым.
Вдруг мирно похрапывавший Шарик приподнял голову и стал прислушиваться. Уши встали торчком, глаза беспокойно заметались из стороны в сторону. Затем пес сорвался с места и с громким лаем бросился в дальний угол огорода, к запасным воротам, выходившим на пустырь у берега реки.
Сергей припустил за ним. Он увидел на огороде четырех мальчишек, удиравших от Шарика, что-то закричал им, но мальчишки даже не оглянулись и выскользнули в полуоткрытые ворота. Трое из них были побольше и постарше, их Сергей не знал и никогда раньше не видел, а самого маленького узнал по красной тюбетейке. Такая была только у Селедцова.
Прибежав домой, Сергей торопливо рассказал матери о происшествии, но ни словом не обмолвился о Володе - а вдруг это не он? Лучше у самого спросить...
Селедцов не появлялся еще два дня. И когда на третий все же пришел, Сергей рассказал о случае с пионами, о набеге четырех мальчишек и спросил: вправду ли был с ними Володя?
Сначала Володя растерялся и начал отнекиваться, потом вдруг густо покраснел и, прыгая с ноги на ногу, тронулся домой. Сергей не ожидал такого оборота и, сам не зная зачем, припустил за ним; а Володя подумал, что Сергей гонится, чтобы толкнуть или ударить, схватил ком земли и запустил в преследователя. Сергей опешил от неожиданности, затем ответил ему тем же, да еще назвал вором... Само сорвалось с языка нехорошее слово.
Потом оказалось, что такие тюбетейки, как у Володи, недавно продавались в сельпо, их носили и другие мальчишки. Также стало известно и то, что у Володи болел живот и он несколько последних дней совсем не выходил из дому.
Сергей рассказал все отцу. Николай Михайлович сокрушенно покачал головой и посоветовал ему пойти извиниться перед Володей. Сергей охотно пошел, но извиняться ему не пришлось.
У Володи был брат Сашка, уже школьник. Узнав, из-за чего поссорились приятели, он обиделся за братишку и не велел водиться с Сергеем. Он даже пообещал при удобном случае поймать и отлупить Сергея, чтоб зря не обзывал честных людей. Но подходящего момента все не было. И вдруг Сашка увидел идущего к их воротам Сергея. Недолго думая Сашка пульнул в него комом земли и закричал:
- Эй ты, не ходи к нам больше, жадина!
Сергей остановился в нерешительном раздумье. А когда рядом упал и второй ком, он отбежал подальше и нараспев зачастил:
- Сашка - селедка, Володька - селедка! Сашка - селедка, Володька селедка!
Так они пока и не помирились.
У Сашки был футбольный мяч, правда, уже не новый, с заплатами, но зато настоящий, и когда Сашка появлялся с мячом на улице, его сразу же окружали мальчишки, любители поиграть в футбол.
Сашка считал себя капитаном команды - кого хотел, того и принимал в игру, и никто из ребят никогда не возражал ему. Володе и Сергею тоже нередко перепадало погонять мяч.
При виде футболистов Сергею и сейчас захотелось броситься к ним и хотя бы только один разок пнуть мяч.
- Я побегу, - попросился он у отца. - Может, ударю.
- Ну что ж, беги и догоняй нас.
А Сергею только этого и нужно. Он совсем забыл о своей ссоре с братьями Селедцовыми и во всю прыть помчался к футболистам.
Игра была в разгаре. Десятка полтора мальчишек, рьяно отнимая друг у друга мяч, пытались забить его в ворота, а вратарь - это был Сашка старался изо всех сил не пропустить его. Сергей подбежал к игрокам в тот момент, когда Сашка ловко поймал посланный кем-то мяч и сильным ударом вернул его на поле. Мяч полетел прямо к Сергею, и Сергей бросился, чтобы ударить, но тут перед ним появился Володя.
- А ну, не бей! - крикнул он. - Не твой футбол.
Сергей остановился.
Он немного постоял в сторонке и, когда отец с матерью подошли ближе, вернулся к ним.
- Что, не принимают? - спросил отец.
- А я и не хочу, - хмуро ответил Сергей.
- Вот и неправда, - возразил Николай Михайлович. - В футбол играть ты любишь, уж я-то знаю.
- Любит, любит, - подтвердила мать. - Когда Володя ходил к нам, они резиновый мячик всё по двору гоняли.
- Послушай, Сережка, это, между прочим, плохо, что тебя не принимают и ты все один. Человеку невозможно без людей. Одного, брат, и куры заклюют. Так что ты давай заводи товарищей. С Володей надо помириться. Обязательно!
- Мы с Шариком играем, - стараясь сдержать навернувшиеся слезы обиды, ответил Сергей.
- Шарик - собака. Человека не заменит.
Заметив, что мальчику и без того горько, Николай Михайлович переменил разговор:
- Ну, а мамке помогаешь? На огороде или еще что?
- Дел у него хватает, - пришла на выручку мать.
Она любовно пригладила вздыбившийся на макушке сына вихор.
- Он и пол в избе подметает, и цыплят караулит, чтоб коршун не похватал. Да мало ли что. На работу падкий.
- Вот за это, сын, молодец. Работа человеку радость приносит, похвалил отец и своей огромной ручищей ласково пригреб его к себе.
Мать глянула на них и не смогла скрыть довольной улыбки.
