не допускающим и доли сомнения. Кровь животных даёт силу при жизни, собственная кровь после смерти. Только покинув тело вместе с кровью, напитавшись её силой, душа способна преодолеть дорогу в леса ушедших предков. Иной возможности нет. В стародавние времена, по рассказам сказителей, когда род поразила болотная болезнь, смерть обрушилась внезапно, не дав умирающим даже доползти до леса. И тени несчастных так и не нашли дороги в леса предков, а род чуть не вымер полностью. В то время и возник ритуал ухода. Если охотник заболеет или станет калекой, он может попросить помочь ему умереть. Жизнь охотника принадлежит роду. И только родичи могут оборвать её, если на то будет воля ушедших предков.
Чуть слышное шипение, разорвав поток мыслей, отозвалось в сознании роланина колокольным набатом, заставив вновь замереть в полушаге. Тревога, внезапно нахлынувшей волной, окатила холодом сердце. Волис! Зоун затравленно оглянулся по сторонам, пытаясь определить, откуда ожидать нападения. Рука обречённо потянулась к поясу.
— Да что со мной сегодня такое?! Не по становищу же гуляю!
Судорожно взглотнув и всё-таки вытянув из-за пояса нож, охотник начал медленно пятится назад, отчаянно надеясь, что каким-то чудом чудовище не заметило его и даст унести ноги. В противном случае исход схватки был предельно ясен обоим противникам. Жуткая тварь, напоминающая собой гибрид крота, змеи и осьминога, была настоящим кошмаром для всей местной фауны. И Ролане не были тут исключением. Мощное тело, покрытое панцирем, на котором самые острые ножи оставляли только царапины, руки-щупальцы, способные одновременно выстреливать на добрый десяток шагов в разные стороны и острые клыки, перемалывающие в труху всё, что попадало в пасть хищника, уже делали вориса очень опасным противником. А если добавить к этому огромную силу и молниеносную реакцию, то шансов справится с чудовищем, практически не было. Насчёт себя, во всяком случае, Зоун точно не обольщался. Почти не дыша, он уже успел сделать несколько осторожных шагов, когда буквально затылком почувствовал на себе холодный внимательный взгляд.
Застыв на месте, охотник попытался обернуться, но в следующее мгновение, взметнув вверх мешанину из земли, мха и опавших листьев, с лёгким шелестом, к нему метнулась бурая лента, мгновенно захлестнув руку с ножом. Последовавший за этим рывок был настолько силён, что Зоун пропахав своим телом глубокую борозду в несколько метров, не выдержав, взвыл, почувствовав жуткую боль в вывихнутом предплечье. Нож, выпав из сразу онемевшей руки, зарылся куда-то в глубокий мох. Затем всё замерло. Волис не спешил. Обладая каким-то жутким, не понятным для ролан разумом, хищник понимал, что добыча никуда уже не денется и не желал рисковать. Методика охоты на вкусных двуногих была доведена до автоматизма.
Превозмогая боль, Зоун приподнялся, отплевываясь от набившихся в рот листьев и комьев земли и, в отчаянии, огляделся в поисках ножа. Во вздыбленной каше из вспаханной почвы и сломанных кустов взгляд зацепился только за оборванный пояс, бесполезным лоскутком зацепившийся за чудом не сломанную ветку. Ножа видно не было. Застонав от бессилия, Зоун затравленно огляделся по сторонам, отчаянно надеясь найти хоть что-нибудь, что могло послужить оружием. Но ворис не собирался давать своей добыче и шанса. Другое щупальце, захлестнув вторую руку и, резким рывком вырвав из-под охотника опору, вновь заставило Зоуна обрёченно уткнуться лицом в жёстким мох. Добившись своей цели, обезопасить себя от возможного сопротивления жертвы, чудовище не спеша начало подтягивать добычу к себе. Молодой охотник взвыв, в бессильной злобе, попытался дотянуться зубами до щупальца. И лишь скользнул, с противным скрипом, по упругой коже. В ответ, третье, последнее щупальце, с резким свистом устремилось на голову обречённой жертве. Ворис был гурманом и не любил, когда блюдо во время трапезы трепыхается. Зоун дёрнулся, каким-то шестым чувством предугадав этот удар, но полностью уклонится уже не смог. Голову буквально разорвало от дикой боли, рот моментально наполнился кровью, в виски с нарастающей силой ударил противный гул.
Вот и всё! Зоун поднял залитые кровью глаза на хищника. Охотнику не подобает умирать как визжащему кронгу! И замер, поражённый увиденным. Ворис, словно забыв о своей, почти затравленной жертве, заворожённо уставился куда-то вверх, в направлении всё усиливающегося гула. Мощное тело чудовища, более чем на половину, высунувшееся из земли, застыло в каком-то странном оцепенении, лишь высоко запрокинутая голова, обнажив гладкую, бледно-коричневую шею, медленно поворачиваясь, следя за чем-то, что уже заполнило всё пространство оглушительным воем. Шея!!! Единственное беззащитное место, которое ворис никогда не открывает противнику! Отчаянным рывком Зоун бросил своё тело вперёд. Ворис дёрнулся, что-то почувствовав в последнее мгновение, но на долю секунды опоздал, и стальные клыки с силой сомкнулись на его горле.
* * *
Свен, до боли в суставах, сжав парализатор, насторожённо огляделся по сторонам. Он утопал почти по колено в центре невероятно зелёного ковра, отдалённо напоминающего собой земную траву. Примерно в полусотне метров перед ним сплошной стеной стоял гигантский лес, кронами могучих деревьев упирающийся в голубое, практически безоблачное небо. Высоко над головой, загоняя беспомощную тень к самой границе леса, ослепительно сияло местное Солнце, заливая поляну потоками яркого света. Повсюду кипела жизнь. Швед буквально потонул в какофонии звуков охвативших его с первых секунд высадки на планете.
— Он сейчас появится, — взволнованный голос Кости привёл Андерсона в чувство, — и, судя по сенсеру, сюда движется ещё куча аборигенов. У тебя минут десять до их появления.
— Успею, — Свен до рези в глазах всматривался в лес. — Не нервничай ты так, а то ещё пальнёшь по будущему партнёру в освоении космоса.
Абориген появился внезапно. Его огромное мохнатое тело с какой-то непостижимой грацией просочилось сквозь тиски гигантских стволов и, мгновенно преодолев большую часть открытого пространства между Андерсоном и лесом, замерло, словно давая возможность шведу хорошенько себя рассмотреть. Телосложением гуманоид напоминал огромную обезьяну, ростом за два метра: мускулистые ноги, мощный покрытый серым мехом торс, огромные руки-рычаги с перекатывающимися буграми мышц. Но первый же взгляд на голову опровергал это сходство. Непропорционально большая по отношению к, и так не маленькому телу, почти безволосая, с мощной челюстью, выступающими клыками и маленькими налитыми кровью глазками, злобно сверкающими из-под густых бровей, она придавала внешности гуманоида облик настоящего чудовища.
Андерсон много раз видевший туземцев на экранах монитора, всё же оказался не готов к встрече с аборигеном вблизи. Судорожно сглотнув, швед непроизвольно направил в его сторону парализатор. Вероятно, его движение не осталось незамеченным и не очень понравилось. Во всяком случае, гуманоид принял угрожающую позу, и что-то грозно прорычал. С оскаленных клыков закапала ещё свежая, буро-красная кровь.
— Осторожней Свен! —
