– А уж поедешь ты ли, чадо наше милое,
А ты во славный да ли во Киев-град,
А не кровавь сабли востроей,
А не сироти-ко ты да малых детушек,
А не бесчести-ко ты да молодыих жен. –
Ай выводил он утром ранешенько
А своего коня-то, коня сизо-бурого,
А на тую ли он обеденку на раннюю:
– А уж ты, Сивушка мой да белогривушка,
А ты катайся-ко на роске на раннеей,
Чтобы шерсть-то у тебя сменялася,
Чтобы силушка в тебе прибавлялася.
А ты служи-ко добру молодцу
А на чистом поле разъезживать.
А через стеночки городовые перескакивать!
А тут Илыошенька да справляется,
А он во путь да отправляется.
Илья Муромец и Соловей разбойник
Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
выезжал удаленький дородный добрый молодец.
Он стоял заутреню во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.
Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову,
У того ли города Чернигова
Нагнано-то силушки черным-черно,
А й черным-черно, как черна ворона.
Так нехотою никто тут не прохаживат,
На добром коне никто тут не проезживат,
Птица черный ворон не пролетыват,
Серый зверь да не прорыскиват.
А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А и побил он эту силу всю великую,
Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,
Выходили мужички да тут черниговски
И отворяли-то ворота во Чернигов-град.
А и зовут его в Чернигов воеводою.
Говорит-то им Илья да таковы слова:
– Ай же мужички да вы черниговски!
Я не иду к вам во Чернигов воеводою.
С холмы на холмы стал перемахивать,
Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.
Подъезжает он ко речке ко Смородинке,
Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей.
Да ко тою ко березе ко покляпыя,
К тому славному кресту ко Леванидову.
Засвистал-то Соловей да по-соловьему,
Закричал злодей-разбойник по-звериному –
Так все травушки-муравы уплеталися,
Да и лазоревы цветочки осыпалися,
Темны лесушки к земле все приклонилися.
Его добрый конь да богатырский
А он на корни да спотыкается –
А и как старый-то казак да Илья Муромец
Берет плеточку шелковую в беду руку.
А он бил коня да по крутым ребрам.
Говорил-то он Илья таковы слова:
– Ах ты, волчья сыть да и травяной мешок!
Али ты идти не хошь, али нести не можь?
Что ты на корни, собака, спотыкаешься?
Не слыхал ли посвиста соловьего,
Не слыхал ли покрика звериного,
Не видал ли ты ударов богатырскиих? –
А и тут старыя казак да Илья Муромец
Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,
Во свои берет во белы он во ручушки,
Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю.
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездушка повез да соловьиного.
Во том гнездышке да соловьиноем
А случилось быть да и три дочери,
А и три дочери его любимыих.
Больша дочка – эта смотрит во окошечко косявчато,
Говорит она да таковы слова:
– Едет-то наш батюшка чистым полем.
А сидит-то на добром коне,
И везет он мужичища-деревенщину
Да у правого у стремени прикована. –
Поглядела как другая дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
– Едет-то наш батюшка раздольицем чистым полем,
Да и везет он мужичища-деревенщину
Да и ко правому ко стремени прикована. –
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
– Едет мужичище-деревенщина,
Да и сидит мужик он на добром коне.
Да и везет-то наша батюшка у стремени,
У булатного у стремени прикована –
Ему выбито-то право око со косицею. –
Говорила-то и она да таковы слова:
– А и же мужевья наши любимые!
Вы берите-ко рогатины звериные
Да бегите-ка в раздольице чисто поле,
Да вы бейте мужичище-деревенщину! –
Эти мужевья да их любимые,
Зятевья-то есть да соловьиные,
Похватали как рогатины звериные
Да и бежали-то они да во чисто поле
Ко тому ли к мужичище-деревенщине
Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.
Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын
– Ай же зятевья мои любимые!
Побросайте-ко рогатины звериные,
Вы зовите мужика да деревенщину,
В свое гнездышко зовите соловьиное,
Да кормите его ествушкой сахарною,
Да вы пойте его питьецем медвяныим,
Да и дарите ему дары драгоценные! –
Эти зятевья да соловьиные
Побросали-то рогатины звериные,
А и зовут мужика да и деревенщину
Во то гнездышко да соловьиное.
Да и мужик-от деревенщина не слушался,
А он едет-то по славному чисту полю
Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.
Он приехал-то во славный стольный Киев-град
А ко славному ко князю на широкий двор.
А и Владимир-князь он вышел со божьей церкви,
Он пришел в палату белокаменну,
Во столовую свою во горенку,
Они сели есть да пить да хлеба кушати,
Хлеба кушати да пообедати.
А и тут старыя казак да Илья Муромец
Становил коня да посередь двора,
Сам идет он во палаты белокаменны.
Проходил он во столовую во горенку,
На пяту он дверь-то поразмахивал,
Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенным.
Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:
–Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,
Тебя как-то, молодца, да именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству? –
Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:
– Есть я с славного из города из Мурома,
Из того села да Карачарова,
Есть я старыя казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович. –
Говорит ему Владимир таковы слова:
– Ай же старыя казак да Илья Муромец!
Да и давно ли ты повыехал из Мурома
И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град? –
Говорил Илья он таковы слова:
– Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А и к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест. –
Говорил ему Владимир таковы слова:
– Ай же мужичище-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься.
Как у славного у города Чернигова
Нагнано тут силы много множество –
То пехотою никто да не прохаживал
И на добром коне никто да не проезживал,
Туда серый зверь да не прорыскивал,
Птица черный ворон не пролетывал.
А у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у славноей у речки у Смородины,
А и у той ли у березы у покляпыя.
У того креста у Леванидова
Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.
То как свищет Соловей да по-соловьему,
Как кричит злодей-разбойник по-звериному –
То все травушки-муравы уплетаются.
А лазоревы цветочки осыпаются.
Темны лесушки к земле все приклоняются,
А что есть людей – то все мертвы лежат. –
Говорил ему Илья да таковы слова:
Ты. Владимир-князь да стольно-киевский!
Соловей Разбойник на твоем дворе.
