как ты с искусителем одно целое составил, да такое, что вас друг от друга не отличишь, что, из-за твоей праведности выглядывая, зубы щерит демон злобный, что ни такого участочка, ни такого волосочка нет на теле твоем, который бы ядом сатанинским пропитан не был, что, даже если душу твою и тело твое на хоть сколько бы частей ни разрубили, а потом каждую из этих частиц еще на миллион частичек наимельчайших поделили, а эти, в свою очередь, еще на миллион, чтоб еще меньше были, — что и тогда, даже в самой маленькой частичке, еще адские ядовитые миазмы за тысячу миль даже курица безносая учует, даже слепая мышь летучая увидит, даже немая рыба криком страха встретит. Вот так-то, братья мои и сестры любимые, вот так всё и обстоит, и ничего уж с этим не поделаешь, потому что вы до мозга костей дьявольщиной пропитаны, потому что хитрыми приемчиками ненавистник вас с потрохами к себе приковал, привязал, заарканил, в рабство взял, и как бы вы теперь ни дергались, как бы из кожи вон ни лезли, моментально в танец пуститесь, лишь только он заиграет, заговорите так, как он вам прикажет, да и всё остальное делать будете так, как он вам повелит, и погибель, ах погибель верная над каждым висит, ибо суд Божий — справедлив, ибо грех неотмщенным не останется, а в вас ничего, кроме греха, не осталось, а молитва ваша — святотатство страшное, а благодарность ваша—оскорбление бесстыжее, а почести ваши — насмешка горькая над мукой Спасителя нашего, и каждая мысль ваша праведная, и слово ваше благочестивое, и поступок милосердный — всё это рубцы кровавые от бича, что на тело Его измученное ложатся, не давая ему покоя, о, палачи вы подлые, мучители жестокие; вот, вот, дорогие вы мои, вот он, образ ваш, вот картина верная, вы — пни трухлявые, полотно истлевшее, труп, на дороге валяющийся, лайно овечье, вот так, братья мои, братья любимые...
И так скорблю я всем сердцем, братья мои, так печалюсь и мучаюсь, ночей не сплю, слезой горючей заливаюсь, рыдаю, стенаю и о просветлении молю, так мое сердце скорбью болезненной поросло, и я питие мое с плачем растворях, а кости моя яко сушило сосхошася2, потому что так всё думаю и думаю, размышляю, дорогие мои, как же вы с этим нечистым справитесь, как вырветесь из когтей его кривых да вострых, когда он вас душит и душит, и грудь коленом своим мохнатым давит, и, осклабившись, клыки наружу выставляет, и рыскает в поисках, кого бы сожрать, так что я с этой печали словно гроб окрашенный, который снаружи кажется красивым, а внутри полон костей мертвых и всякой нечистоты3, — нет, нет, не о том я, не я гроб окрашенный, а вы, братья мои, вы — гробы окрашенные, духовно отравленные, насквозь ядом чертовским пропитанные, насквозь преступника этого злобой проникнутые, как же вы можете сами справиться, кто вас поддержит, кто руку подаст, кто костыли любви под члены ваши увечные подставит, кто, спрашиваю я вас, ибо слепой не может быть поводырем у хромого, а сами вы руку помощи отвергаете, ибо к наслаждениям дьявольским привыкли, хорошо себя в них чувствуете, в этом дерьме, ужасный союз с сатаной восхваляете, болото ваше благословляете, а в слепоте вашей не видите, как он готовит вам погибель вечную, в глухоте вашей не слышите гласа Божия, в немоте вашей уста ваши разучились Бога славить, а раскрываются лишь для того, чтобы мерзость и ложь изрыгать, и ничто, ничто, дорогие мои, спасти вас уже не сможет.
Не сможет? А все-таки, братья мои, давайте искать спасение, лихорадочно, быстро, без передышки искать, ибо нет больше времени и близится минута, и придет день Господень, как тать в нощи, не можем мы больше терять ни минуты, давайте же быстро искать, безотлагательно, лекарства, средства, помощь, костыли для хромых, свет для незрячих, давайте искать немедленно, может, найдется, может, что-то, может быть, как-то, братья, от погибели мы спасемся вместе, не то будет слишком поздно, только скорбь жестокая и отчаяние будут снедать нас там, где червь не умирает и огонь не угасает4, так что, любимые, дорогие мои, спасение давайте что есть сил на помощь призовем, тропинки в темном лесу поищем, куда угодно в поисках воды побежим, ибо пожар весь город охватил, всю страну, весь мир, воды, воды...
Вот так вы, прекрасные вы мои, царство демонов в душе своей носите, каждый по отдельности и все вместе, царство тьмы, и как же нам бороться против целого царства, нам, людям слабым, как превозмочь вражью силу адской злобы да демона к послушанию принудить? Но есть выход, есть, дорогие вы мои, только бдительными надо быть, слова Евангелия внимательно читать, спасение там искать, воодушевление и утешение, и против отчаяния лекарства и против дьявольской хитрости, и все снадобья благоуханные, в нем заключенные, вы найдете, все, только будьте повнимательнее, хотя зачем я всё это говорю, ибо не станете вы на такие вещи внимание обращать, потому что другое у вас в голове, где вам до Евангелия, где вам до пророков, где вам до чтения, когда вас на воровство подмывает, на блуд, на чревоугодие и пьянство, скупердяи вы проклятые, распутники и блудницы, обжоры и убийцы, твари завистливые; где вы, а где Евангелие, ох, мерзавцы вы, сладкие мои, где я для вас спасение найду, ведь должно же быть хоть какое спасение, вы подумайте только, какая радость на небесах воцарится, если хоть один к вере истинной придет, свиньи вы грязные, прелюбодеи, ох, братья вы мои любимые, не отвергайте руки помощи, ибо последних времен последняя минута настала, последняя, послушайте, послушайте, что Евангелие говорит, голосом Спасителя Матфей, глава, как сейчас помню, восьмая: «И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?»5
Разве я не говорил? Не говорил? Есть спасение, есть, есть! Говорит Спаситель, как царство сатаны разрушить, как Нечистого погубить, с демонами навеки расправиться, ох, какая же это радость, сладкие вы мои, а стало быть, хорошо, хорошо, мы уже знаем, мы уже всё знаем, ведь в том дело, именно в том, чтобы ничего не осталось от царства сатаны, которое существует в нас, то есть в вас, дорогие вы мои и любимые, чтобы царство то располовинить, как пилой разрезать, как червя раздавить, да, да, теперь-то мы знаем, как это
