бежевое муслиновое платье было довольно открытым. Тем не менее бедняжка до сих пор дрожала; рядом стояла какая-то женщина и энергично растирала спину девушки, вероятно, чтобы помочь ей согреться.
Когда я проходила мимо, Олимпия скользнула по мне равнодушным взглядом и снова уставилась в землю. Состояние девушки определенно вызывало опасения, но, во всяком случае, никто не собирался сажать ее под замок или дурно с ней обращаться.
– Теперь вы можете вернуться в помещение, – объявила весталка, обращаясь к собравшимся перед кузницей людям. – Отныне ситуация под контролем.
Не говоря ни слова, я пошла следом за весталкой по темному переулку, затянутому неестественно густой пепельной дымкой. Я не знала, куда мы направляемся, далеко нам идти или нет. А главное, я понятия не имела, чего хочет от меня эта женщина.
Возможно, она стремится изолировать меня от остальных, чтобы сподручнее было со мной расправиться, как она поступила и с Верленом? Может, она хочет моей смерти? В конце концов, что мне о ней известно? В последнее время я уже ни в чем не была уверена.
Мы уходили все дальше и дальше от кузницы и от оставшихся в ней людей.
– Итак, несмотря на все, что должно было бы вас разделять, ты нашла способ привязаться к этому существу? – спросила весталка.
В ее голосе явственно слышался упрек.
Я не могла отрицать, что с Верленом меня связывают прочные узы – вопреки ожиданиям и всякой логике. Однако мне совершенно не хотелось объяснять этой фанатичке природу наших с юношей отношений, тем более что я и сама до конца не понимала, на чем основана наша необычная связь.
Более того, Элдрис говорила о Верлене так, словно он и не человек вовсе, и это начинало не на шутку меня раздражать.
– Перестаньте так его называть, он ведь человек, в конце концов! Ну, во всяком случае, наполовину.
– Этот нюанс имеет большое значение, поверь, Сефиза. Впрочем, теперь Тень уже нельзя назвать человеческим существом. Он потерял те немногие остатки человеческой сущности, что в нем еще оставались, поглотив душу богини Эвридики. Чудо, при совершении которого ты присутствовала, стало завершающим этапом его развития. Ты знаешь, что я права.
Весталка ошибалась: я понятия не имела, чему именно стала свидетельницей в мрачном подвале кузницы. Выходит, теперь Элдрис пользуется моим невежеством, чтобы убедить меня в правомерности своих действий…
– Это полная чушь! – запротестовала я, сжимая кулаки. – Откуда у тебя такая уверенность в своей правоте? И вообще, что это, в сущности, меняет? Да, возможно, Верлен долго был инструментом в руках императора, но больше он им не будет. Он восстал против Ориона. Он много раз меня спасал, вызволил из темницы, избавил от пыток и смерти. Он помог мне сбежать из Собора. Мы вместе с ним вернули Хальфдана к жизни. Все это нужно принять в расчет. Ты и твои подручные не имеете права обращаться с Верленом как с пленником, он этого не заслуживает!
– Чего заслуживает или не заслуживает последнее творение Ориона – это спорный вопрос. Как бы то ни было, вряд ли это имеет значение. В настоящее время все эти вопросы еще слишком неясны: ты не понимаешь, что они выходят далеко за рамки простых вопросов этики и личностной морали.
– Хватит, весталка, я жду! Объясни мне все это, раз уж ты специально увела меня на эту странную прогулку.
Элдрис остановилась и повернулась ко мне. В тот же миг туман вокруг нас рассеялся. Только теперь я с ужасом разглядела покореженные металлические здания – некоторые из них полностью сложились, как будто их прихлопнули гигантской невидимой рукой. Зримое воплощение гнева бога богов.
Внезапно на меня со всех сторон обрушились звуки – до сих пор я их не слышала, словно раньше мои уши закрывала невидимая пелена.
Всюду звучали рыдания и горькие жалобы. Крики, полные отчаяния, страдания, страха…
По улицам носились туда-сюда люди, пытаясь спасти из-под обломков как можно больше жителей, еще недавно обитавших в уничтоженных домах; некоторые здания так сильно погнуло, что в них с трудом угадывались жилые постройки. На тротуарах рядами лежали трупы, кое-как прикрытые обрывками окровавленной ткани – неудачная попытка скрыть всю чудовищность произошедшего.
Вот оно, возмездие Ориона, его ответ на неповиновение Тени.
– Мы не просто вышли на прогулку, Создательница, – наставительно проговорила весталка. – Мы осуществляем беспрецедентную миссию, которую ты начала тысячелетия назад.
Я сглотнула, потрясенная открывшейся мне картиной разрушений, а также словами этой женщины с наполовину металлическим лицом.
– В прошлом были допущены серьезные ошибки, – продолжала Элдрис, выгибая единственную бровь. – Давно пора их исправить, не находишь?
– Так ты… знаешь, кто я?
Элдрис назвала меня тем же именем, которое использовал Орион, обращаясь ко мне несколько часов назад. Это не может быть совпадением.
Все это явно связано с далеким прошлым, образы которого открывались мне в ином мире, и с воспоминаниями о другой жизни, в которой мы с Верленом были вместе.
– Душа Создательницы недаром выбрала тебя для нового воплощения, – заявила весталка, указывая на меня металлическим пальцем. – В противовес Разработчику, которого Орион пытался создать заново, но в итоге исказил.
– Ты говоришь о Верлене?
– О существе, Сефиза, или, если хочешь, о последнем творении, – сурово поправила меня весталка. Она склонила голову и тихо прошептала, словно говоря сама с собой: – Непостижимо. Вероятность подобного исхода была ничтожно мала…
С этими словами она повернулась и зашагала дальше, опираясь на свой резной посох.
– Поспешим! Взаперти сущности становятся особенно нестабильными.
– Но… а как же все эти люди? – произнесла я, указывая на развалины.
Следовало им помочь. Я могла бы спасти многих – я в этом не сомневалась.
– Нет, ты больше ничего не можешь для них сделать, – ответила Элдрис, быстро шагая вперед. Вокруг нас снова начал сгущаться туман. – Там нет раненых. Мщение Ориона всегда бьет точно в цель, он никогда не оставляет выживших.
Я помедлила секунду, не зная, идти ли за ней, но внезапно туман окутал меня со всех сторон. Все еще потрясенная, я попыталась убежать от удушливой дымки и вскоре обнаружила, что шагаю за весталкой.
Кажется, в дело вмешалась ее сверхъестественная сила. Элдрис
