Читаем без скачивания Забег на длинную дистанцию. Полная сборка - Марик Лернер

* * *

Рано утром Павел сел на кровати, проснувшись от прохлады. Андрей стоял у открытого окна и курил. Поэтому и несло неприятным холодным ветерком. На его кровати одеяло так и лежало не смятое, как вечером. На столе стояла пепельница, забитая окурками до краев. Раньше он никогда так много не курил. Все-таки спортсмен. Дыхалку берег. Разве иногда, под настроение. Как в репризе. Если не курить, выпив, то бессмысленно тратить здоровье.

— Андрюха, ты, что до сих пор не ложился?

— Знаешь, — выбрасывая окурок в окно, сказал тот, — я никогда не был особым любителем чтения. Но это что-то! Как сел, так и встать не мог. Слишком много сразу. И ссылки эти завлекательные. С одной переходишь на другую, и конца этому нет. Сидишь, как приклеенный и только пялишься в экран. Только сейчас, почти насильно, заставил себя бросить. Там копаться надо месяцами, и четко зная цель. Иначе просто тонешь в лавине всякого мусора.

— Нашел? — зевая, спросил Павел.

— Это называется Интернет. Система, обеспечивающая получение информации практически со всего мира. Я даже запомнил. Как там это… Он поднял глаза к потолку и заученно выдал: 'Активную роль в разработке и стандартизации сетевых протоколов играл Джон Постел. 1 января 1983 года сеть ARPANET перешла с протокола NCP на TCP/IP, который успешно применяется до сих пор для объединения (или, как ещё говорят, 'наслоения') сетей. Именно в 1983 году термин 'Интернет' закрепился за сетью ARPANET.

— Ты даешь! — с восхищением воскликнул Пашка. — Как стихи — наизусть. А как расшифровывается ARPANET?

— Понятия не имею. Для нас роли не играет. Не дошло? Это еще только будет в следующем году! Не существует сегодня такого термина — Интернет. Никто ни сном, ни духом. Андрей криво усмехнулся.

— Мы должны договориться, — помолчав, сказал он. — Пашка — это не игра. Никто, никогда, ни при каких условиях, — выделяя каждое слово, сказал Андрей, — не должен узнать об этом. Понимаешь? Никому!!!! Если это правда, нас убьют и глазом не моргнут. Гэбэшники, црушники, менты, бандиты… Кто угодно. Нас, мать, любого, про кого будет тень подозрения, что он мог что-то видеть или слышать. Это не игра! — повторил он со злостью.

— Да в чем дело-то?

— У нас сейчас апрель, — очень спокойно поведал Андрей. — Десятого ноября умрет Брежнев.

— Твою мать, — ошеломленно пробормотал Павел.

— Дать бы тебе по губам. Она и твоя.

— Ой, не цепляйся. Я ж не то хотел сказать. Он подумал, прикидывая. Покрутил ошеломленно головой, увидев перспективу. — Это ведь власть. Знать такое — это играть против слепых. Не для нас. Кто мы такие? А вот для… Ты прав. Проще сразу повеситься. Там же не только Брежнев. Будет драчка за место, а ты уже знаешь, кто следующий.

— Там четко на пятнадцать лет вперед. В полночь сменилась дата. Появились новости уже следующего дня.

— Ты настолько поверил? Уже?

— Никто не может создать столько бессмысленной информации. Это уровень государства. Но ему это ни к чему. Не будет никто прикалываться столь оригинальным способом. Проверка необходима в любом случае. Но это уже дело, — он махнул рукой, — элементарное. Я нашел выигрышные номера Спортлото до 1986 года. Все тиражи. Пять из тридцати шести и шесть из сорока девяти. Как ты относишься к большим деньгам?

— Хочу свою комнату, — мгновенно выпалил Павел. — Мне уже не три годика. Надоело в тесноте, и постоянно нюхать твои носки.

— Почему комнату? — делано удивился Андрей. — А квартиру? Приобрести кооператив. Как раз выигрыша хватит. Вот только на этом легче легкого проколоться. Два-три раза выигрывает один человек, и доблестные органы заинтересуются обязательно. Все необходимо хорошо продумать. И, — он посмотрел на брата и показал кулак, — ничего не совершать не посоветовавшись. Ты и я. Все. Больше никто. Что с нами сделают за доступ к такой информации, как получение денег совершенно законным путем? А за сообщение о том, что в июне начнется очередная война на Ближнем Востоке? Любой разведчик, любой страны, отдаст что угодно, за подробности, которые через пятнадцать лет свободно выбалтывают. Нам к политике, в ближайшие годы, даже близко подходить нельзя. Это не просто опасно — это убийственно опасно.

— А пойти и отдать? КГБ, Политбюро. Черту на палочке?

— Во-первых, ни за что. Почитаешь потом про историю нашей страны в ближайшие годы, обсудим. Я ведь успел едва-едва по верхам пробежался, но совершенно не тянет меня даже и без этого, такие подарки дарить высокопоставленным товарищам. Данные из будущего, для государства — это путь к Третьей мировой войне. Знание, что будет и в каком виде, до добра не доводит. Получив серьезный перевес его, непременно употребят в дело. Все это хорошо до определенного предела, а потом очень возможна неприятная реакция с той стороны. А мне ядрен-батон на голову не нужен. Я жит хочу и причем неплохо.

Во-вторых, нас все равно, с большой вероятностью кончат. Или будем сидеть, в самом лучшем случае, на трехстах рублях с тринадцатой зарплатой и всю жизнь с топтунами за спиной, чтобы лишнего не болтали. Зачем мне такое благодеяние, когда можно заработать миллионы?

— Ты того, не заговариваешься? Миллионы.

— Помнишь статью про СССР? Союз развалится. Настанет капитализм. Будет очень хреново и много крови. Имея в кармане сведения о будущем, можно сыграть как шулер. Все карты на руках. Главное, чтобы тебя не поймали и не дали канделябром по башке. Все тщательно планировать и не болтать! В первую очередь не болтать! Во вторую, никуда не спешить. Все проверить. Он усмехнулся. — Похоже, меня потому и нет на соревнованиях. Я сильно буду занят. Составлением планов на будущее. На нас свалился шанс сделать другую жизнь. Это работа не на день и не на два — на годы. Тут не стометровка — марафон. Хорошо подготовиться и никуда не торопиться, а то сгорим на втором километре.

— Ты решил. А мое место где?

— Одна голова хорошо, две лучше. С кем еще советоваться и кому доверять, если не родному брату? Я ничего не делаю без тебя, ты без меня. Только вместе. А вот трое, уже перебор. Третий лишний. Даже матери знать не надо. Она такая… сильно правильная. Парторганизация нам совершенно излишняя в деле объегоривания всего мира и окружающих, в частности. Согласен?

— Да.

— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнул Андрей. — Идем дальше.

Работа и учеба не отменяется. Все должно быть, как было. А дома начинаем заниматься своими делами. Я планчик набросал для начала. Он достал из кармана смятую бумагу и с выражением прочитал:

1. Проверить, будет ли работать от другой телефонной розетки. Может его переносить нельзя. Хорошо мне в голову стукнуло протянуть телефонный провод в комнату, беседовать без матери хотелось. Ты понял, нет, я ж сам розетку ставил и соединение слепил, может оно в других местах не подойдет или напрямую соединять требуется. Тогда придется с новой квартирой попрощаться. Вместе сделаем проверку. Один на шухере постоит, пока у знакомых проверять будем.

2. Сделать еще один компьютер. Точно такой же. Молния в одно место два раза не попадает, но повторить опыт для гарантии не мешает. Твоя задача.

3. Поменять все детали по очереди на аналогичные. Точно выяснить, откуда наводка идет. Это тоже для тебя.

4. Отсюда важно найти того же мужика с его платами. Все остальное из обычного ширпотреба. Не из старого же телевизора эта радость. Это уже мне.

5. Искать важные подробности будущей жизни. Ключевые моменты. Сделаем график доступа и обговорим, кто и чем занимается, чтобы не пересекаться и не мешать друг другу.

6. Дискеты нужны в большом количестве. Регулярно сбрасывать туда все интересное. Даже если завтра все кончится, останется информация. Лет через пять-семь, купить компьютер не будет никаких проблем.

Пока все. Вопросы, предложения есть?

— Нет, командир!

— Тогда вставай и умываться. Пора жратеньки и на работу.

Андрей потянулся и надавил голосом:

— Марш-марш! Думать можно и на ходу.

* * *

Андрей привычно кинул сумку в угол и прямиком протопал на кухню. Остановился в дверях, рассматривая чем-то занимающуюся у плиты мать. И ведь не старая еще женщина, но совершенно не обращает на себя внимания. Если на работу всегда ходит одетая по форме, как принято в среде учителей, то дома совершенно не следит за собой. Этот старый халат и растоптанные шлепанцы. Стало жалко, и он подошел, осторожно обняв. Вдохнул знакомый запах.

Мать замерла. Не часто Андрей проявлял чувства, да еще в таком виде. С детства, старательно избегал всяких проявлений нежности, особенно на людях. Уж и не вспомнить с какого возраста, но соседи именовали его 'клопом', за размеры, а уже настаивал на своей мужской роли в доме и стремился ее всячески поддерживать. В глазах окружающих, и в своих, в первую очередь.