Мы дружим, сотрудничаем, мы целиком и полностью равны.
Началось все до банальности просто: я нашел в лесу тяжело раненную росомаху. Другой бы бросил подыхать или добил, а я решил дать ей шанс. Сильное животное, по-своему красивое; редкое. Пусть со скверной репутацией, но ведь и моя собственная - не из тех, что ставят в пример подрастающему поколению. К тому же росомаха пострадала в явно неравной схватке. Кроме огнестрельной раны, на теле имелись множественные следы от зубов. Я решил, что погрызла ее охотничья собака.
От потери крови будущая Мурка настолько ослабела, что не могла даже огрызнуться, когда я наскоро ее бинтовал. Только приподнимала губу и еле слышно шипела. Наверное, ей казалось, что она скалится и грозно рычит. Закончив перевязку, я отвез ее домой, где знакомый ветеринар залатал ее уже всерьез. Собственно, он только извлек картечины, наложил швы да обматерил меня за идею выходить зверюгу, которая непременно перегрызет мне глотку, если выживет. Впрочем, он был уверен, что росомаха не выживет.
Она выжила. И, едва набравшись сил, сполна отплатила мне за милосердие и уход.
Тогда моя карьера истребителя упырей только начиналась. Был я хорош. Разъезжал на мотоцикле «Урал», в кожаном плаще, порыжевшем от времени, высоких шнурованных ботинках и танкистском шлеме. Волосы у меня были до лопаток, на боку казацкая шашка, а за поясом - двуствольный обрез. Еще имелся топорик, закрепленный на правом бедре. С таким-то именем да без топора?
Меня не принимали в расчет ни патриархи самих кровососов, ни те большие люди, которые следят за поголовьем «ночного племени». Обе стороны считали, что в самое ближайшее время Родю либо прикончат, либо инфицируют, покусав. Таких ухарей, решивших, что их святое предназначение - истреблять нежить, появляется ежегодно приличное количество. Причины у всех различные. Для кого месть, для кого идея, для кого желание экстремальных развлечений. Для многих - деньги. Сам я как раз из последних. С небольшой, бодрящей примесью идейности.
Будучи восторженным идиотом (тогда преобладало желание поразвлечься «на грани»), я натворил глупостей. Выбил прайд не полностью. И без того семейка была куцая, всего четыре члена, так я еще умудрился проморгать маркитантку и «сержанта». Обитали упыри в единственной избенке заброшенной деревни. Питались коровьей кровью: недалеко располагалась животноводческая ферма. Скотовод меня и нанял за какие-то смешные деньги.
В логово я вошел в полдень, предварительно сорвав с окон ставни и выломав дверь. Без особого труда пристрелил двоих новобранцев, решил, что больше никого нету, и подпалил избу. Дом сгорел быстро, заодно с дворовыми постройками, на которые перекинулся пожар. А две твари в погребе уцелели. Бока им подкоптило, но это только добавило им злости. Они дождались ночи и, руководствуясь нюхом, помчались мстить. Войти в дом незваными упыри не могут, тут известное поверье справедливо… только вот спал я по летнему времени в гамаке, на свежем воздухе.
Разбудил меня громогласный вой и рык - это прикончившая обоих мстителей Мурка торжествовала победу. Впрочем, имени у нее тогда еще не было.
Она осталась жить со мной. И охотиться. У нее с кровососами собственные счеты. Те рваные раны на боку были именно от вурдалачьих зубов - это я понял позже. Что же касается картечи… Патриархи почти никогда не пользуются на промысле клыками и когтями. Зато огнестрельным оружием - постоянно.
А кровь крупного лесного хищника является для них настоящим деликатесом.
Возле пересечения проселка и шоссе я должен был встретить колонну уборщиков и показать им дорогу на объект, растолковать, что там да как. Одна из традиций, которую я не совсем понимаю. Можно подумать, уборщики спустились в наши края с облачка и без сопровождающего немедленно забредут в какое-нибудь болото. Однако так принято. А неписаные законы следует соблюдать, это притягивает удачу.
Доехал и стал ждать, наслаждаясь мягким сентябрьским теплом. Мурка, неприхотливое создание, перебралась на заднее сиденье и успела задремать.
Наконец показалась колонна. Впереди милицейский «бобик» с включенной мигалкой, за ним две пожарные машины. «Газель» с разнорабочими, два тягача: на платформах - гусеничный бульдозер и стенобитная машина с чугунным шаром. Потом колесный экскаватор и самосвал. Замыкал колонну еще один «бобик».
Я помахал рукой. Колонна стала.
- Здорово, орлы! - поприветствовал я вышедших ментов.
Один из парней мне уже встречался несколько раз. Сержант Ильясов - ему я пожал руку. Другой был совершенно незнаком. Молоденький старший лейтенант со строгим, но по-юношески румяным лицом. Румянец сводил на нет всю старательно изображаемую лейтенантом суровость. Наверное, он об этом не догадывался, иначе давно перестал бы хмурить бровки и сжимать губы в ниточку.
- Ну че? - спросил Ильяс быстро. - Куда ехать? Туда? - Он махнул рукой в сторону проселка.
- Ага. Слушайте, ребята, зачем такая делегация? Хватило бы вас да пожарки.
- Это не вам решать, - процедил старлей. - Ваше дело указать дорогу. Дальнейшее вне вашей компетенции. Кстати, я бы предпочел знать, с кем беседую. Представьтесь, пожалуйста.
Я повернулся к Ильясу и мотнул головой на лейтенанта:
- Чего он? Изображает министра внутренних дел? Румяный бурно возмутился:
- Почему вы говорите обо мне как об отсутствующем?
- Потому что ты для меня пока что пустое место. Усек, лейтенант?
- Старший лейтенант!
- Мне без разницы. Страшный, так страшный. Начинающий беситься старлей переключился на Ильяса:
- Хайруллин, объясните, кто это такой?
Ильяс растерянно заморгал. Ему явно не хотелось рассказывать обо мне, не получив на то одобрения от высокого начальства. Но и перечить старлею казалось неразумным.
- Ладно, сам представлюсь, - сказал я. - Родион Раскольник, сторож коллективного сада номер шестнадцать. В настоящее время нахожусь здесь по заданию партии, правительства и лично полковника Рыкова, чтобы указать воинской колонне дорогу на Берлин.
- Прекратите кривляться, - с досадой проговорил старший лейтенант. - Хайруллин, повторяю вопрос, что это за человек?
- Так это… он же сказал, - протараторил Ильяс. - Родион. Сторож шестнадцатого сада. У моей мамки там участок. Фамилия Раскольник. Его товарищ полковник лично знает.
Старлей хмыкнул с сомнением. Похоже, полковник Рыков не являлся для него очень уж крупным авторитетом.
- Ну а теперь мне хотелось бы знать, с кем имею честь беседовать. - Я прищурился.
- Старший лейтенант Куклин, - сухо сказал румяный. - Ответственный за рейд. А теперь, гражданин Раскольник, сообщите все, что считаете существенным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
