Но Птолемей I вовсе не собирался ограничить свои владения землей Египта, так же, как не намеревались это делать прежние египетские владыки – фараоны, издревле совершавшие походы на запад и северо-восток от границ своей страны. Агрессивных правителей, таких, как Тутмос III или Рамзес II, изображали сокрушающими орды азиатов и других иностранцев. Птолемей I правил в русле тех же традиций и мало считался с существовавшими границами. Он завоевал Киренаику, восточную часть современной Ливии, и Южную Сирию, которая оставалась спорной территорией в борьбе между Птолемеями и Селевкидами.
Он также захватил Кипр, который около двух с половиной столетий затем находился под властью династии Птолемеев. Располагали они свои гарнизоны и в греческих городах. Птолемей распространил свое влияние вплоть до крымского Боспора.
На таких примерах с юности была воспитана и сама Клеопатра. Птолемей I в своих экспансионистских устремлениях превзошел фараонов. И даже его сын Птолемей II Филадедьф, отличавшийся более миролюбивым складом характера и увлекавшийся науками и женщинами, также совершал военные походы ради захвата новых земель. И последующие поколения, вплоть до времен Клеопатры, ассоциировали расширение территории с расцветом державы. Недаром александрийский поэт Калл им ах прославлял великодержавные устремления Египта, и ряд художников воспевали морскую державу Птолемеев, обеспечивавшую благосостояние народа. Это время было периодом расцвета эллинистической культуры.
Знаменитый Фаросский маяк. Александрийский мусейон и Александрийская библиотека прославились на весь мир. Мусейон и библиотека превратились в научный центр Средиземноморья, где ученые жили и работали за счет государства, получая заказы от царей, которые и сами были людьми образованными. Как писал исследователь Э. М. Фостер в книге «Александрия», «оды в честь побед, поминальные „плачи“, свадебные гимны, медицинские предписания, карты, военные орудия, механические игрушки – все это можно было получить из мусейона по запросам из дворца». Правда, он проявляет односторонность, забывая, что эти центры сыграли огромную роль в сохранении и развитии эллинской культуры, ставшей достоянием современного мира.
Птолемей III Эвергет (Благодетель) (246 – 221 гг. до н.э.) еще более расширил пределы царства, временно завоевав всю Сирию – собственность Селевкидов – в ходе большого военного похода, когда его войска дошли почти до границ Индии, снискав своему царю титул «Покоритель мира». Сын его, Птолемей IV Филопатор (221 – 205 гг. до н.э.), считался человеком жалким, пьяницей и развратником, однако он все же сумел отразить неизбежное контрнаступление Селевкидов, хотя Верхнему Египту, южным провинциям страны, был нанесен большой ущерб. А следующий царь, Птолемей V Эпифан (Знамение Божье) (205 – 180 гг. до н.э.), еще в юности потерял большую часть владений династии за пределами Египта. Началась откатная волна. Самым важным фактором этого времени было появление на сцене Рима, победившего Карфаген и претендовавшего на роль ведущей державы Средиземноморья. Еще Птолемей II заключил союз с римлянами, а в 200 году до н.э. (по крайней мере, в это верили сами римляне) они послали в Египет представителя сенатского сословия, назначенного сенатом в качестве опекуна малолетнего Птолемея V. Это был один из мифов, однако известно, что вскоре Египет стал, по сути, одним из марионеточных государств, управляемых Римом. В 168 году до н.э. римляне совершили прямую интервенцию в Египет, чтобы «защитить» Птолемея VI от вторгшегося в эту страну селевкидского царя Антиоха Эпифана. С царствования Птолемея VI началось правление ряда наиболее жестоких и коварных царей этой династии. Особой жестокостью отличался Птолемей VIII Эвергет по прозвищу Толстяк (146 – 116 гг. до н.э.). Однако же ему удалось добиться внутреннего мира в стране, хотя он дважды обращался к римлянам за помощью против своих мятежных родственников. Египет еще формально оставался независимым государством, но только в том смысле, в каком таковыми и сегодня считаются многие страны, на самом деле в своей внешней политике зависимые от тех или иных великих держав. Мы хорошо можем себе представить визит в Египет в 112 году до н.э. римского сенатора, например Луция Меммия, по описанию в сохранившемся от того времени папирусе, когда глава египетского правительства предписывает провинциальному чиновнику принять гостя с почетом и показать ему священных крокодилов во время их трапезы.
Однако практика обращения к Риму была небезопасной. Уже с начала I века до н.э. монархи полунезависимых стран вдоль границ империи обнаружили, что, если римляне помогают кому-то из «союзников», то они требуют за это вознаграждения. В борьбе против деда Клеопатры Птолемея IX Сотера ее двоюродный дед Птолемей X Александр I занял крупную сумму у римских финансистов, чтобы собрать флот и вернуть трон (в 88 г, до н.э.). Сразу после этого он завещал (так, по крайней мере, считается, а истина нам неизвестна) свое царство римскому народу.
Если завещание и существовало, это не первый случай, когда восточный монарх поступал подобным образом. Однако Египет был самым богатым «наследством», которое римляне могли получить подобным образом, даже с учетом того, что их стране было завещано в 133 году до н.э. малоазийское Пергамское царство, ставшее римской провинцией в Азии. Тот же Птолемей Эвергет уже завещал Риму Киренаику. Эта затея ничем не кончилась, но его незаконный сын в 96 году до н.э. повторил эту попытку. Однако римляне снова не приняли этого подарка. И вот снова, в 88 году до н.э. римский сенат не утвердил аннексии Египта, несмотря на завещание (по крайней мере, предполагаемое) царя Птолемея X Александра I. На это у сенаторов были свои причины. Во-первых, в случае аннексии наместник приобрел бы слишком уж большие богатства и власть, а провинциальные наместники в Риме в этот период часто были людьми нечестными. Во-вторых, завещание Птолемея X едва ли имело значение, поскольку его брат Птолемей IX не допускал его возвращения в Египет. Поэтому римляне предоставили ему возможность править, собирая с него деньги, которые он, по их мнению, им задолжал.
Однако в 81 году до н.э. после кончины Птолемея IX, Луций Корнелий Сулла, диктатор Рима, активно вмешался в египетские дела и посадил на трон нового царя, Птолемея XI Александра II, который был сыном Птолемея X Александра I. Сулла при этом заставил Птолемея XI жениться на его мачехе, которая была правительницей. Однако примерно через три недели новый «царь» убил ее, после чего народ Александрии, исходя из древнего македонского права участвовать в смене царей, сверг с престола и убил его самого.
Тогда-то и взошел на трон отец Клеопатры, Птолемей XII Дудочник. Его второе прозвище, Незаконнорожденный, отвечало действительности, поскольку он был незаконным сыном Птолемея IX. Поспешность, с которой его (когда он был, скорее всего, не старше двадцати лет) провозгласили царем, связана была с тем, что жители Александрии опасались, как бы Сулла, разгневанный убийством своего ставленника, не захватил Египет под предлогом наступившего там безвластия. Чтобы несколько усилить свое сомнительное положение (он не обладал законным правом на престол и имел основание опасаться гнева Суллы), Птолемей XII прибавил к своей титулатуре прозвание Филопатор, чтобы подчеркнуть преданность отцу.
Однако Сулла отрекся от власти и вскоре умер, а республиканское правительство, восстановленное в Риме, решило пока предоставить Египет его собственной судьбе. В 75 году до н.э. в Рим прибыли два египетских царевича в изгнании, сыновья тетки Птолемея XII, чтобы заявить о своих притязаниях на трон Птолемеев. Однако римский сенат ничего не предпринял, чтобы помочь царевичам в их борьбе за престол. Более того, возвращаясь в Сирию, они были ограблены римским наместником Сицилии.
* * *
Через шесть лет после этих событий родилась Клеопатра. Когда она была еще ребенком, Египет превратился в передний край римской политики. Для честолюбивых римских политиков возникло почти непреодолимое искушение покорить эту страну. Она была не просто очень богатой, она еще была завещана римскому народу (по крайней мере, по мнению самих римлян). Правда, римский сенат, где имел большой успех оратор Цицерон, по-прежнему был против аннексии Египта (известны речи Цицерона на эту тему, такие, как «О царях Александрии» или «Об аграрном законе»). Однако популярные политики – сенаторы и другие, оппозиционные руководству сената и опиравшиеся на Народное собрание, очень приветствовали идею аннексии. Влиятельные лидеры этой группировки, Красс и Помпей (а по слухам, также и молодой Юлий Цезарь), сами были готовы воплотить в жизнь эти замыслы, сулившие огромные выгоды и преимущества как государству, так и им самим.
Для Помпея такая возможность стала реальной после того, как он, разгромив старого врага римлян Митридата Понтийского в Малой Азии, совершил поход в Левант и завоевал пришедшее в упадок царство Селевкидов, превратив его в римскую провинцию Сирия (63 г, до н.э.). Это должно было стать грозным предупреждением для последнего эллинистического монарха, царя Птолемея XII. Он, возможно, теперь даже сожалел о том, что Птолемеи подогревали и использовали в своих целях внутренние противоречия в соседнем царстве.
