— Доказать, что жемчужину взял не Джим.
— А что если — вы уж меня простите — все-таки взял?
— Если вы так думаете, вы глубоко заблуждаетесь.
— Да, но внимательно ли вы рассмотрели это дело? А вам не кажется, что эта жемчужина может оказаться неожиданным искушением для мистера Херста? Продав ее, он мог бы выручить крупную сумму и заложить основу, которая, скажем, даст ему возможность играть на бирже, стать независимым, с тем чтобы можно было жениться на вас даже без согласия вашего отца.
— Джим этого не делал, — просто сказала девушка. Данное заявление мистер Паркер Пайн не стал оспаривать.
— Ну, я сделаю все, что в моих силах.
Она отрывисто кивнула и вышла из палатки. Мистер Паркер Пайн, в свою очередь, сел на кровать и погрузился в размышления. Потом вдруг засмеялся, довольный собой.
— Что-то я туговато соображаю, — проговорил он вслух. За ленчем он был бодр и весел.
Вторая половина дня прошла мирно. Путешественники большей частью спали. Когда в четверть пятого мистер Паркер Пайн вошел в большой шатер, там находился один доктор Карвер. Он рассматривал черепки гончарных изделий.
— Ага! — сказал мистер Паркер Пайн, пододвигая стул к столу. — Как раз вы-то мне и нужны. Вы не могли бы одолжить мне тот кусок пластилина, который вы все время носите с собой?
Доктор порылся в карманах, вытащил брусок пластилина и протянул его мистеру Паркеру Пайну.
— Нет, — сказал мистер Паркер Пайн, отмахнувшись от него. — Не этот. Мне нужен тот бесформенный кусок, что был у вас вчера вечером. Честно говоря, мне нужен не пластилин, а его содержимое.
Наступила пауза, затем доктор Карвер тихо сказал:
— Что то я вас не понимаю.
— А мне кажется, понимаете, — сказал мистер Паркер Пайн. — Мне нужна сережка с жемчужиной, принадлежащая мисс Бланделл.
С минуту царило гробовое молчание, затем Карвер сунул руку в карман и вытащил бесформенный кусок пластилина.
— Очень умно с вашей стороны, — сказал он. Лицо у него оставалось совершенно бесстрастным.
— Расскажите мне все, пожалуйста, — попросил мистер Паркер Пайн, заработав пальцами. Что-то хмыкнув, он извлек из пластилина слегка запачканную серьгу с жемчужиной. — Обыкновенное любопытство, вы знаете, — добавил он, как бы извиняясь. — Но я хотел бы все услышать.
— Я расскажу вам, — ответил доктор Карвер, — если вы расскажете мне, как вы догадались, что это я. Вы ведь ничего не видели, правда же?
Мистер Паркер Пайн покачал головой.
— Я просто додумался до этого, — сказал он.
— Прежде всего, вышло все совершенно случайно, — сказал Карвер. — Все утро я шел следом за вами, находился у вас за спиной и наткнулся на нее — мгновением раньше она, вероятно, сорвалась с уха девушки, а та ничего не заметила. Никто ничего не заметил. Я поднял серьгу и сунул в карман, собираясь вернуть ее девушке, как только догоню ее. Но я совершенно о ней забыл.
А потом, где-то посередине того подъема, я вдруг задумался, Для глупой девчонки эта вещица ровно ничего не значила — ее отец купил бы ей другую, даже не обратив внимания на цену. А я, продав эту жемчужину, мог бы организовать экспедицию. — Его бесстрастное лицо вдруг ожило. — Вы знаете, как в наши дни трудно найти деньги для археологической экспедиции? Да нет, не знаете. Продав жемчужину, я бы облегчил себе задачу. Есть одно местечко, где я хотел бы покопать, — в Балучистане. Целая глава прошлого ждет, когда ее прочтут. Сказанное вами вчера все не шло у меня из головы насчет людей, поддающихся внушению. Мне показалось, что девушка как раз принадлежит к такому типу. Когда мы добрались до вершины, я сказал ей, что сережка у нее открутилась, и сделал вид, будто подкручиваю зажим. На самом же деле я просто надавил ей на мочку уха кончиком карандашика. Через несколько минут я бросил камешек. Девушка готова была поклясться, что серьга была у нее в ухе и вот только что упала. А я тем временем вдавил в кармане серьгу в пластилин. Вот и вся история. Боюсь, не слишком поучительная. Теперь ваша очередь.
— А мне и рассказывать почти нечего, — сказал мистер Паркер Пайн. — Вы были единственным, кто что-то подбирал с земли, — именно потому-то я и подумал о вас. И то, что вы нашли камешек, было весьма примечательно: оно наводило на мысль о трюке, который вы проделали. К тому же…
— Продолжайте, продолжайте, — сказал Карвер.
— Ну, видите ли, уж слишком пылко разглагольствовали вы вчера о честности. Слишком уж возражали — ну, вы знаете, что говорит Шекспир. Почему-то создавалось впечатление, что вы прежде всего хотите убедить самого себя. И о деньгах вы отзывались несколько презрительно.
Лицо человека, сидевшего перед мистером Паркером Пайном, казалось морщинистым и усталым.
— Ну что ж, — сказал он. — Со мной все кончено. Я полагаю, вы отдадите девушке ее безделушку? Странное дело, этот варварский инстинкт к украшениям, оказывается, восходит еще к палеолиту. Один из первых инстинктов женского пола.
— Мне кажется, вы неправильно судите о мисс Кэрол, — сказал мистер Паркер Пайн. — У нее есть не только мозги, но и сердце. Я думаю, она никому ничего не расскажет.
— Зато отец с этим не смирится, — возразил археолог.
— Думаю, смирится. Видите ли, у «папочки» есть свои причины помалкивать. Какие там сорок тысяч! Да больше пятерки она не стоит, эта жемчужина!
— Вы полагаете?..
— Да. Девушка об этом ничего не знает. Она считает, что жемчужины бесспорно настоящие. Подозрения у меня возникли вчера вечером. Уж слишком мистер Бланделл расхвастался своими деньгами. Когда наступает кризис и дела идут не так, как надо, лучшее, что остается, это держать хвост пистолетом и блефовать. Мистер Бланделл блефовал.
И вдруг доктор Карвер улыбнулся — улыбнулся обаятельной улыбкой маленького мальчика, которую было как-то странно видеть на лице пожилого человека.
— Выходит, все мы бедолаги, — сказал он.
— Вот именно, — отозвался мистер Паркер Пайн. — Что называется, нам не страшен серый волк.
Перевели с английского Анжелика Оселедько и Владимир Постников.
