Читаем без скачивания Избави нас от лукавого - Ральф Сарчи

Большинство звонящих нам с Джо с просьбой о помощи тоже не верят в дьявола, пока окончательно не падут духом, устав бороться со страхом от странных, необъяснимых явлений. Ни Джо, ни я не ищем известности в связи с участием в Работе, поэтому такие случаи попадали к нам через сарафанное радио. Если Бог хочет, чтобы человеку помогли, он позаботится, чтобы помощь пришла — от нас или от кого-то еще.

Обращаться за помощью к демонологу — не первое побуждение обывателей, обычно это последняя надежда, когда заканчиваются логические объяснения пугающих явлений, когда люди начинают сомневаться в здравости своего рассудка. Набирая меня или Джо, они уже на пределе сил, им некуда бежать. Иногда обращаются к кому-то из наших знакомых священников и таким образом выходят на нас. Так было и в тот Хэллоуин.

После звонка отца Хейса мы с Джо договорились с семьей Вилланова на второе ноября, по католическому календарю День поминовения, когда священники читают панихиды, а верующие молятся за облегчение страданий душ в чистилище. Мы понятия не имели, с чем придется столкнуться, поэтому допустили несколько серьезных ошибок. Нас попросили всего лишь записать разговор с семьей на видео — потом экзорцист посмотрит — и заверили, что чуть позже зайдет приходской священник, поэтому мы с Джо поехали одни, без нашей команды специалистов. Не собираясь проводить религиозные ритуалы, мы взяли минимальный запас святой воды и прочих необходимых принадлежностей. Оглядываясь назад, можно сказать, мы отправились патрулировать криминальный район, прихватив пистолет с одним патроном.

К счастью, при мне оказалась одна из самых действенных моих реликвий — ковчежец с частицей Святого креста.

Когда мы парковались у скромного, на две семьи, дома Доминика Вилланова в Йонкерсе, дальше по улице я приметил католическую часовню. Эд Уоррен, известный демонолог, с которым мне доводилось работать, утверждает, что дьявол любит бесчинствовать там, куда падает тень храма, и я убедился — это правда.

Поразительно, сколько расследованных случаев происходили в домах, откуда непосредственно виден храм. Не поймите меня неправильно: сама по себе церковь рядом с вашим домом не делает вас объектом нападения нечистого — многие живут рядом с религиозными центрами и никогда не сталкиваются ни с чем подобным. Но если проклятие или сатанинские ритуалы привлекут к вам бесов, близость к святому месту распаляет ярость и ненависть злого духа.

У меня твердое правило: эмоционально не привязываться к участникам расследований. Но я едва не позабыл его, когда дверь нам открыл Доминик Вилланова, держа за руку пятилетнего сына. Мне бросилось в глаза, насколько мальчуган напуган. У него был пустой, растерянный взгляд ребенка, только что с криком проснувшегося от ночного кошмара, но реальность не несла в себе спасения, а материнские и отцовские объятия не унимали снедающий мальчика страх. Глядя на его худенькую фигурку и неожиданно большие стопы, я подумал: «Ему бы в футбол гонять, а не трястись от ужаса в четырех стенах».

На лице отца тоже застыло выражение шока. Доминик Вилланова оказался долговязым и лысым, лет сорока пяти, в очках с толстыми стеклами. С понуро опущенными плечами он напоминал профессионального участника коммерческих состязаний, который, уже плохо понимая происходящее, шатается на ринге в ожидании решающего удара, который свалит его с ног.

Заметив, как он деморализован и удручен, я невольно проникся к нему сочувствием. Могу представить, как неприятно ощущать собственное бессилие, глядя, как безымянный ужас терзает твою семью.

Доминик проводил нас в гостиную, похожую на лагерь беженцев не только из-за множества подавленных, притихших людей, показавшихся мне больными и измученными, но еще из-за лежащих повсюду стопок одежды и скатанных постелей. Неужели здесь спит вся семья? Я видывал такое в других случаях, когда паранормальные проявления внушали людям такой страх, что они переставали воспринимать себя как отдельных личностей и отказывались выходить из комнаты поодиночке даже в туалет. Дому полагается быть тихой гаванью, где можно расслабиться в конце дня, местом покоя и комфорта, но здесь этого и в помине не было ни в одной из комнат. Вскоре мне пришлось убедиться, что в подвале есть свой, особый вид страха.

– Извините за беспорядок, — пробормотал Доминик. — У нас тут много… проблем.

Зная, как важно расположить к себе людей и убедить их довериться нам, незнакомцам, Джо, деликатно прервав бессвязные речи хозяина, повел беседу в дружеском, но деловом ключе. Опытный оператор полиграфа, он видел людей насквозь и умел снимать напряжение и переходить к сути.

– Мистер Вилланова, я Джо Форрестер, это мой напарник Ральф Сарчи. Мы приехали по просьбе отца Хейса для изучения проблем, с которыми вы столкнулись. Вы согласились впустить нас в дом. За наши услуги мы ничего с вас не возьмем.

– Зовите меня Доминик, — отозвался хозяин, чуть приободрившись.

Он представил нас своей супруге Габби, красивой женщине лет сорока. Густые черные волосы с белыми прядями, обрамляющие лицо, подчеркивали правильные, четкие, как у профиля с монеты, черты. Несмотря на полноту, Габби оделась ярко и вычурно — в алое платье с цветастыми птицами. На запястьях звенели крупные серебряные браслеты. Раньше, в молодые, счастливые годы, она, наверное, была душой компании, но сейчас, несмотря на яркость своего наряда, казалась издерганной, беспрестанно курила, руки у нее тряслись. Прежде чем расспрашивать эту семью с четырьмя детьми и троих друзей Вилланова, которые пришли изложить свои истории, мы раздали всем медали с изображением святого Бенедикта, которые носят на шее. Этот святой сотворил много чудес и обладает способностью изгонять бесов.

Когда я повесил медаль на шею Ди-Джею (Доминику-младшему), тому самому мальчугану, случилось нечто особенное: через несколько секунд медаль упала на пол. Шнурок, на котором она висела, не был поврежден. Я внимательно осмотрел шнурок и повесил медаль мальчику на шею, но она снова оказалась на полу. В третий раз повторилось то же самое. Стало быть, здесь очень дерзкий демон, если он швыряет медаль с изображением святого, благословленную самим епископом, в нашем присутствии. Самые злые бесы трусили и прятались от святой воды, медалей с изображением святых и реликвий. Лишь самые сильные сатанинские духи, настоящие демоны, могут манипулировать освященными предметами.

Из разговора мы постепенно узнали, насколько опасен этот демон. Сперва он действовал осторожно, появившись осенним вечером в спальне Доминика и Габби своеобразным хэллоуинским ряженым.

– В комнате стало безумно холодно, хотя погода стояла довольно теплая, — говорила Габби, так эмоционально жестикулируя, что браслеты позвякивали. — В углу комнаты заклубился белый дым, из него появилась женщина. Я видела ее выше пояса. Некоторое время смотрела на нее и закричала, позвав подругу. Она вбежала в комнату вместе с Домиником. Я спрашиваю: «Вы ее видите?» Они говорят — нет. Призрак назвался Вирджинией Тейлор. Это все, что я помню.

Доминик помнил несколько больше.

– Минуты четыре моя жена была в трансе, и Вирджиния говорила через нее: «Ничего дурного, не бойтесь. Мне лишь нужна ваша помощь», но не объяснила, в чем ей нужна помощь. Я потряс жену за плечо, и она очнулась, проговорив напоследок: «Помогите… родители…»

Несмотря на заверения Вирджинии, мы с Джо сразу распознали демона, действующего под чужой личиной. В своем маскараде он допустил грубую ошибку — показался лишь полуфигурой. Нечистого всякий раз выдает какая-нибудь странность, когда он пытается выдать себя за человека.

Характерной для инфернальных сил оказалась и тактика «разделяй и властвуй». Показавшись только одному человеку, демон посеял семена паники, замешательства и сомнений. «Это правда, или мне показалось?» — спрашивают себя жертвы в подобных случаях и часто с неохотой делятся с друзьями или родственниками, боясь, что их сочтут сумасшедшими.

Они уходят в себя, оставаясь наедине с нечеловечески суровым испытанием. А бесам только того и надо: сомнения в себе и эмоциональное потрясение подтачивают волю жертвы, облегчая наступление одержимости.

Пока все укладывалось в стандартную схему поведения нечистого, но отыскалась и странность. Вместо того чтобы изматывать Габби так называемым проникновением — первым этапом проявления инфернальных сущностей, отмеченным такими неприятными моментами, как необъяснимые ночные стуки, телефонные звонки или неизвестно откуда доносящиеся вопли мучимых животных, — нечистый дух сразу начал с беспощадного подавления. Подавление с целью сломить волю жертвы — вторая стадия деятельности нечистого, с характерным психическим террором и физическими нападениями на избранную жертву. Поведение беса в спальне Габби напоминало известные полиции случаи, когда человека удерживал заложником в собственном доме гость, кого ненадолго пустили пожить.