Иоанн, по сути, управлял ромейской державой за своего племянника Михаила, баловня слепой судьбы, так вознёсшегося благодаря любви стареющей императрицы Зои.
– При случае ты должен свести русского воеводу с куропалатом[28] Гаральдом Гардрадом. Этот норманн раньше служил в Киеве, у князя Ярослава. И он хорошо знает друнгария Ивана. Пусть он расскажет русам о благодатной службе в этерии[29], о своих воинских подвигах и о щедрости базилевса. Да, да. Учти, спафарокандидат Кевкамен Катаклон, нам очень сильно нужна воинская сила этих варваров. Пообещай им сто литр[30] золота в год.
– Сто литр?! – вырвалось у изумлённого молодого человека.
– Да, сто литр! – недовольно повысив голос, повторил Иоанн. – Нам надо суметь надёжно защититься от мятежей непокорных динатов[31] и от разбушевавшейся черни. Теперь расскажи мне, что ты узнал о походах русов в Ширван.
– Их послал архонт Мстислав, – начал, краснея от волнения и запинаясь, Кевкамен.
– Это мне известно. Дальше! – резко перебил его Иоанн и махнул своей неприятной влажной рукой.
– Они вышли из Дербента на кораблях, разбили войско ширваншаха, заняли Шемаху, потом ушли на Аракс, в область Арран. Взяли штурмом Байлакан.
– Это город у слияния Аракса и Куры?
– Да, достопочтимый проэдр. Каменная крепость.
– Что было потом?
– Потом они ушли в наши армянские владения, в Васпуракан[32].
Иоанн вскинул круглую тяжёлую голову.
– Не снюхались ли они с нашими врагами, с еретиками-тондракитами?[33] Надо прощупать это, узнать обо всём обстоятельно. Где были, с кем встречались, о чём говорили. Не допусти господь, станут плодить в столице тондракийскую ересь. Но продолжай.
– Позже русы возвратились в Ширван. Их предал прежний союзник, Фадла Муса, сын эмира Аррана. Он сговорился с ширванским шахом и напал на лагерь русов.
– Да, да, я слышал об этом. Русы смелы, но наивны как дети. Верят клятвам, данным на обнажённом мече! – Евнух презрительно ухмыльнулся и захихикал.
– Это так, сиятельный проэдр. – Катаклон через силу любезно улыбнулся и продолжил свой рассказ: – С большим трудом русы отбились от сабель неверных. В конце концов друнгарий Иван добрался до берега Пропонтиды.
– Ты способный дипломат, Кевкамен, – кивая, остановил речь спафарокандидата проэдр. – Да, да. Поговорим о другом – о причинах появления русских дружин на равнинах Ширвана. Хочу услышать твоё мнение об этом.
– Архонт Мстислав имел тайные договоры с аланами и правителями Дербента. Они помогли ему в войне с братом Ярославом, а после принимали участие в походах в Крым и на Волынь.
– То есть храбрый удалой архонт таким образом отблагодарил Дербент и диких горцев-аланов за прежнюю помощь?
– Да, достопочтимый.
– Но храбрость и удальство, к счастью, не являются эликсиром жизни, – евнух снова залился скрипучим тонким смехом. – Умер Мстислав, не будет и походов русов. По крайней мере, без нашего участия и одобрения они нежелательны. Но архонт Мстислав был прост, тогда как нынешний владетель Киева, хоть нам пока и союзник, человек скользкий и хитрый. Да, да, Катаклон. Но действуй. Убеди русов остаться в Константинополе.
Иоанн милостиво позволил коленопреклонённому Кевкамену поцеловать край своей долгой хламиды.
3
Над монастырём Святого Маммы синело безоблачное небо. В бухте у причалов качались многочисленные торговые суда, гружённые воском и мёдом, рыбой и драгоценными мехами, шёлком и зерном. Русские купцы держали в городе лавки, вели широкую торговлю и обмен товарами. Бдительные легатории[34] со тщанием следили за куплей-продажей, проверяя, чтобы всякий торг протекал согласно изложенным в «Книге эпарха» строгим правилам. В этой книге конкретно и чётко расписано, где, чем и в каком количестве разрешается торговать в столице.
Так, золотых дел мастера продают свои изделия на улице Меса, лавки арабских и персидских купцов восточными товарами находятся в Эмволах; торговцы благовониями располагают свои ряды между Милием и Халкой, чтобы благоухание амбры могло долететь до дворцовых портиков. Амбра и мирра поступают в Константинополь из Аравии, перец – из Индии, нард – из Лаодикии[35], корица – с далёкого острова Цейлон.
На рынках столицы строжайше запрещено продавать халдейские снадобья – цикуту и мандрагору.
На форуме Стратигия торгуют баранами, на форуме Тавра от Пасхи и до Троицы продают молодых ягнят, на крытом навозом Амастрианском форуме – лошадей самых разнообразных пород и мастей. Но не случайно называют Амастрианский форум Долиной Слёз – наряду с конским торжищем размещается здесь самый большой в мире невольничий рынок. На Амастриде всегда можно купить молодого мускулистого раба или красавицу-рабыню.
Правила «Книги эпарха» хорошо знает любой купец, свой или приезжий. За несоблюдение их недолго и лишиться товара, и ещё, чего доброго, оказаться в тюрьме.
– Что, не шибко развернёшься в Царьграде? – вопрошал воевода Иванко собирающихся на торжище купцов-соотечественников.
– На хлеб хватит, – сухо отвечали купцы, недоверчиво рассматривая голубую шёлковую рубаху и узкие, заправленные в высокие сапоги тувии[36] воеводы.
Им неизвестно, что Иванко за человек. Может, он подосланный коварными ромеями соглядатай. Вот так влезет в душу, вызнает, выспросит обо всём, а потом донесёт эпарху-градоначальнику – такой-де Братило или Ждан поносит ромейские порядки, говорит: мал прибыток у него, ругает законы империи, о самом базилевсе отзывается недостаточно почтительно – тогда успевай только уносить ноги из города.
В предместье многие сторонились Иванки и его людей, непонятно было, откуда вдруг взялись эти бронзоволицые воины в покорёженных кольчугах и шеломах, измотанные долгими путями и походами. Зато затаив дыхание слушали в портовой таверне питухи рассказы улыбчивого Любара о Хвалисском море, о долинах Аракса, об осаде Байлакана и предательстве сына правителя Аррана коварного Фадлы Мусы.
Иванко строго предупредил Любара – слишком уж он болтлив, не Русь тут, надо б попридержать язык за зубами.
При мысли о Любаре воевода улыбнулся. Словно сын ему этот отчаянно храбрый юноша. Когда-то, по молодости, и сам Иванко был таким же: не ведая страха, врывался он во вражий стан, взбирался на заборолы крепостных стен, насмерть рубился на саблях с косматыми печенегами и кровожадными хазарами.
Одно огорчало воеводу – холоден был Любар к женской красе, даже податливыми красавицами-полонянками пренебрегал. Но, даст Бог, сыщет ещё себе ладу – дело молодое!
Иванке и его воинам отвели в предместье двухъярусный каменный дом, украшенный меандром[37], с высоким мраморным портиком в виде открытой галереи с колоннами. Что ни день, являлся к нему Кевкамен Катаклон. Ласковая добрая улыбка неизменно играла на устах сладкоречивого молодого чиновника, подобно мёду лились его слова в уши русов, но не очень-то доверял Иванко этому хитрецу. Чувствовал он: не зря отирается
