Автор брошюры об Анненкове В. Шалагинов{7} пытается нарисовать обстановку, в которой рос и воспитывался Анненков, но, будучи не знаком с мемуарами его сестры, прибегает к явной фантазии и, вопреки истине, говорит, что в семье Анненкова с первых дней жизни окружали праздность, кастовый дух военщины. Восьми лет от роду он якобы нацепил вожделенный лампас и уже никогда не снимал его{8}.
Опираясь неизвестно на какие материалы, В. Шалагинов пытается добавить несколько штрихов к портрету Анненкова-кадета.
«В Одессе, — пишет он, — кумиром пятнадцатилетнего кадета Анненкова был командующий войсками барон Каульбарс, поражавший обывателей великим множеством орденов, осанкой завоевателя, старинной чернолаковой каретой, запряженной по обыкновению в четверку белейших рысаков, в которой он то и дело появлялся на приморских улицах»{9}. В период первой русской революции (1905) Каульбарс требовал применения самых решительных мер против восставших, и поэтому, по мнению В. Шалагинова, барон никак не мог стать кумиром порядочного мальчика.
Вот такой сентенцией разразился В. Шалагинов, желая показать испорченность Анненкова еще с детства. Но позволительно спросить, кто же должен был стать кумиром мальчишки-кадета, если не боевой генерал, тем более что грудь его украшена боевыми наградами? С кого же кадет должен был брать пример, кому поклоняться? Кстати, помощник командующего Одесским военным округом генерал-лейтенант барон Александр Васильевич Каульбарс был человеком, достойным уважения и подражания. Окончив Николаевское кавалерийское училище и Николаевскую Академию Генерального штаба, он долго служил в Туркестане, где участвовал в Хивинской экспедиции 1873 года и совершил несколько путешествий в Китай. За исследование Тяньшаня и Амударьи он был награжден Императорским географическим обществом двумя золотыми медалями. Во время войны 1877–1878 годов В. А. Каульбарс командовал кавалерийским отрядом, затем был делегатом в комиссии по разграничению территорий Сербии, Болгарии и Албании, а в 1882 году назначен был военным министром Болгарии, где организовал армию, ополчение и флот.
В 1885 году А. В. Каульбарс вернулся в Россию, в 1892-м — получил в командование 15-ю кавалерийскую дивизию, в 1897-м — 2-й кавалерийский корпус. Во время осложнения отношений с Китаем командовал 2-м армейским корпусом. Из многочисленных военных трудов А. В. Каульбарса наиболее известны «Материалы по географии Тянь-Шаня» (1869), «Материалы, собранные во время поездки в Кульджу» (1871), «Карта Хивинского ханства» (1874).
Уже того, что я сказал о генерале А. В. Каульбарсе, вполне достаточно для того, чтобы отклонить как несостоятельную попытку В. Шалагинова доказать идущую из детства неполноценность, испорченность Анненкова. Думаю, что у читателя не осталось сомнений в том, что молодой кадет выбрал достойный объект для подражания. Надеюсь, что и доброе имя заслуженного генерала мы таким образом очистили от наносной грязи.
Совсем нет сведений об Анненкове-юнкере. Вероятно, они есть в недоступных для меня архивах России и Украины. Насколько мне известно, моя работа — первая попытка реабилитации Анненкова и разработки его биографии. Уверен, найдутся еще более молодые, более способные люди, которые, может быть, снова будут жить в единой и могучей стране и располагать бо́льшими, чем я, возможностями для изучения жизни и боевой работы не только моего героя.
Многие военачальники, в том числе и советские, обучались в московских военных училищах и оставили воспоминания о том периоде своей жизни, в которых подробно описывают быт учебного заведения, дают характеристики командирам, преподавателям, военным чиновникам, однокашникам. Но юнкера Анненкова они не знают, потому что в большинстве своем учились не в привилегированном Алексадровском училище, а в других военных учебных заведениях. Поэтому сведений об этом училище времен учебы в нем Анненкова совсем немного.
Это было одно из старейших военно-учебных заведений России. Открытое для подготовки офицеров пехоты в 1863 году, оно просуществовало до Октябрьской революции 1917 года. Училище размещалось в старинном здании на углу Арбатской площади и Знаменской улицы, комплектовалось молодежью преимущественно из дворян, срок обучения в нем составлял два года.
В строевом отношении училище представляло собою один батальон, состоящий их четырех рот. Жизнь и быт училища, его традиции, взаимоотношения юнкеров между собой, с преподавателями и командирами описал в автобиографической повести «Юнкера» большой русский писатель А. И. Куприн, сам обучавшийся в этом училище в 1888–1890 годах, т. е. незадолго до того, как в него поступил Анненков. А. И. Куприн дает живые характеристики юнкерских рот, из которых я приведу характеристику лишь четвертой, в которой, как предполагаю на основании приведенной ниже купринской характеристики этой роты и привитых Анненкову качеств, наш герой, возможно, и учился.
Четвертая рота, в которой служил и обучался А. И. Куприн, за малый рост юнкеров звалась «блохи». Кличка несправедливая: в самом малорослом юнкере было все-таки не меньше двух аршин с четырьмя вершинками (160 см. — В. Г.) … Четвертая рота Александровского училища с незапамятных времен упорно стремилась перегнать прочие роты во всем, что касалось ловкости, силы, изящества, быстроты, смелости и неутомимости. Ее юнкера всегда бывали первыми в плавании, в верховой езде, в преодолении препятствий, в беге на большие дистанции, в фехтовании на рапирах и эспадронах, в рискованных упражнениях на кольцах и турниках и в подтягивании всего тела вверх на одной руке{10}. Живучесть традиций в военных учебных заведениях, передача их от одного поколения кадет, юнкеров, курсантов, слушателей к другому дает основание полагать, что ко времени поступления Анненкова в училище прозвания рот и принципы их формирования не изменились.
Сведения о 3-м Александровском училище и быте его юнкеров можно почерпнуть из вышедшей в 2002 году книги А. Кибовского «Сибирский цирюльник. Правда и вымыслы киноэпопеи»{11}. Издание это к тому же прекрасно иллюстрировано фототипиями И. П. Павлова 1899 г.
Юнкера училища были верным оплотом власти, участвовали в подавлении восстания 1905 года и в октябрьских боях против восставшего пролетариата в 1917 году. После поражения многие юнкера ушли на Дон и бились с большевиками.
Здание училища стоит до сих пор. После революции 1917 года в нем размещался Реввоенсовет Республики, сегодня здание училища, перестроенное в 1944–1946 годах, занимает Министерство обороны Российской Федерации.
Анненков окончил училище в 1908 году. Последний год он обучался в эскадроне Петербургского Николаевского кавалерийского училища, в так называемой Царской сотне, что дало ему, не казаку по рождению, право осуществить мечту юности и выйти в казачьи части{12}.
Воспоминания о нем современников неоднозначны и противоречивы. Краски, которыми они пишут его портрет, тоже контрастны: светлые, когда рисуется портрет молодого сотника, и мрачные, когда они говорят об атамане, владыке Семиречья. Портреты, написанные советскими «художниками», никогда воочию не видевшими атамана, карикатурны.
Наиболее полный и правдивый портрет молодого Анненкова дан Петром Николаевичем Красновым, тем самым генералом, который в годы Гражданской войны боролся с большевиками на юге России, чем завоевал себе всесоюзную известность и обязательные проклятия в свой адрес во всех изданных в СССР работах, посвященных этой войне. Непримиримый враг советской власти, генерал в годы Отечественной войны советского народа против фашистской Германии тесно сотрудничал с гитлеровским вермахтом в качестве начальника Главного управления казачьих войск при министерстве Восточных территорий Рейха и занимался формированием казачьих частей из белоэмигрантов и пленных, направляя их на Восточный фронт для борьбы с Советской армией. Плененный в 1944 году в Югославии английскими войсками, Краснов в конце мая того же года был передан представителям СССР и 17 января 1947 года по приговору суда повешен в Москве. По одним данным, это произошло во внутреннем дворе Лефортовской тюрьмы, по другим — во дворе здания бывшего Дворянского собрания, в котором при Советском Союзе находился Дом Союзов.
С 23 июня 1911 года по ноябрь 1913 года П. Н. Краснов в чине полковника служил в Западно-Сибирской казачьей бригаде и был командиром 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка, расквартированного в городе Джаркенте Семиреченской области. Блестящий журналист и плодовитый писатель, автор более тридцати эссе, романов и новелл, переведенных на многие языки, он оставил интересные воспоминания.
Вспоминая однополчан, Петр Николаевич пишет и об Анненкове:
«Я не мог не благоволить к Борису Владимировичу Анненкову потому, что это был во всех отношениях выдающийся офицер. Человек, богато одаренный Богом, смелый, решительный, умный, выносливый, всегда бодрый. Cам отличный наездник, спортсмен, великолепный гимнаст, фехтовальщик и рубака — он умел свои знания полностью передать и своим подчиненным казакам, умел увлечь их за собой.
