Читаем без скачивания Другие Колумбы - Николай Непомнящий

Сразу оговорюсь: ни в той, ни в другой книге Гумилев не рассматривал историю открытия Нового Света. Он сделал нечто большее: изучая взаимоотношения различных этносов, предложил метод исследования событий в их органичной взаимосвязи. По Гумилеву, движущая сила развития любого этноса это пассионарный толчок из космоса (см. «ТМ», 1990, № 10). Энергетика, а значит, активность или, можно сказать, агрессивность народов, составляющих этнос, в этот момент резко повышается. Настает фаза длительного (2–3 века) подъема, когда пассионарность распространяется генетически и массы людей приходят в возбуждение — этнос сначала укрепляется изнутри, а затем начинает расширять свои границы, завоевывать соседей, разрушать старые и создавать новые государства. Потом следует фаза «перегрева», когда этнос настолько перезаряжен биохимической энергией, что уже не может контролировать ее разумное применение. Начинаются междоусобицы, идеологические и религиозные столкновения вчерашних сподвижников или соратников. После этого этнос вступает в фазу надлома, когда «здравомыслящая» составляющая этноса борется с деструктивной (наша страна сегодня находится именно в этой фазе). В случае победы первых торжествует цивилизация, вторых — угасание и хаос. Весь этот цикл в жизни этноса занимает ни много ни мало — 1200 лет.

«Основной тезис этнологии, — пишет Л. Н. Гумилев, — диалектичен: новый этнос, молодой и творческий, возникает внезапно, ломая обветшавшую культуру и обездушенный, т. е. утративший способность к творчеству, быт старых этносов; в грозе и буре он утверждает свое право на место под солнцем, в крови и муках он находит свой идеал красоты и мудрости, а потом, старея, он собирает остатки древностей, им же некогда разрушенных. Это называется возрождением, хотя правильнее сказать „вырождение“».

Анализируя европейские события конца первого тысячелетия нашей эры, Гумилев делает вывод о мощном пассионарном воздействии на народы будущего Христианского Мира.

«Наиболее показательна в этом отношении, — продолжает он, Скандинавия, страна бедная, долго пребывавшая в безвестности. В конце VIII в. там внезапно началось и в IX в. развилось новое явление — движение „викингов“.

С этими явлениями совпадает первая волна реконкисты в Испании. Астурийцы, дотоле державшиеся в своих горах, оттеснили арабов за Тахо. Правда, они вскоре были отбиты, но сама попытка показывает, что у них возродилась воля к борьбе и победе.

Молодые скандинавы могли воевать только с сородичами, но на открытую войну не решались и предпочитали эмиграцию. Не только Европа, но и Америка были жертвами „ярости норманнов“, но нигде не смогли они закрепиться, кроме Северной Франции, ныне именуемой Нормандия.

Сопоставление эпохи викингов, реконкисты в Испании с феодальной революцией во Франции позволяет уточнить расположение оси пассионарного толчка, прошедшей от Норвегии, через Париж в Астурию и Португалию».

Итак, в конце VIII века Европу хлестнуло пассионарным «бичом» из космоса. Впрочем, такие удары из космоса наносились Земле и раньше. Каждый этнос, представители которого побывали в Новом Свете до Колумба, испытал в свое время пассионарный толчок и, возможно, под его влиянием отправился на поиски новых земель.

Скажем, римляне и кельты (валлийцы) отправлялись в Америку в конечный период этногенеза: через 12 веков после пассионарного толчка. Викинги побывали на другом континенте в самом начале «своей жизни» — через два века, а вот арабы и европейцы в середине цикла — спустя семь веков после получения первоначального импульса.

Итак, вслед за толчком в Западной Европе наступила фаза устойчивого подъема, которая продолжалась вплоть до середины XI века и привела к формированию сильных феодальных государств — составных частей суперэтноса Христианский Мир. Затем наступила фаза «перегрева» — энергетически перезаряженные этносы Христианского Мира вступили в полосу междоусобных конфликтов. Так продолжалось до XV века.

«Хищность суперэтноса, — замечает Л. Н. Гумилев, — определяется уровнем пассионарного напряжения, заставляющего людей преодолевать пустыни и дебри, моря и океаны, что они и делают, если дома наступает покой, который водворяют „здравомыслящие особи“ со средней пассионарностью. Такая эпоха наступила в Западной Европе в 30-х годах XV века».

Но ведь пассионарность не исчезла, как и носители ее. Они были вынуждены искать новые точки приложения сил. Именно в эти годы мы можем видеть буквально всплеск мореходной активности Испании и Португалии. Вслед за освоением побережья Африканского континента пришел черед Атлантического океана.

Точно так же, в свое время, римляне покорили Европу от Британии до Черного моря, кельты заселили Ирландию, викинги осели в Исландии, арабы подчинили себе огромные пространства от Гиндукуша до Пиренеев… Почему же только испанцам удалось «зацепиться» за Америку?

Очевидно, что у каждого этноса есть бурная молодость и разная старость. И римляне, и кельты побывали в Новом Свете на исходе жизненных сил своих этносов — они не смогли противостоять воинственным индейцам, даже если бы имели более совершенное вооружение.

Викинги же, напротив, ринулись на необъятные просторы нового континента в слишком уж раннем «возрасте»: воинственные настолько, что не могли и подумать о торговле, землепашестве или охоте. Только бой! Вот и пронеслись по Америке железным вихрем аж до перуанских Анд.

Единственные, кто, кроме европейцев, имел шанс — это арабы. И кто знает, как сложилась бы судьба Латинской и Центральной Америки, не погибни флотилия Абубакари II в «гигантском водовороте».

Виктор ШИТАРЕВ, капитан дальнего плавания

Поговорим по существу…

Мы можем бесконечно перелистывать страницы истории мореплавания, но так и не получить желаемого ответа на сакраментальный вопрос — кто же открыл Америку?

Работая над темой, я пришел к однозначному выводу — многие суда до-колумбовой эпохи могли пройти маршрут эскадры Христофора Колумба, которая совершала свой путь в полосе пассатов, дующих с восточных румбов со скоростью 5–8 м/с. Здесь всегда хорошая погода. Очевидно, о полосе пассатов знали и древние мореплаватели, поэтому нет ничего удивительного в том, что некоторые корабли доколумбовой эпохи пересекали океан.

А вот возвращение назад для древних было проблематично: нужно, маневрируя, идти против ветра, курсом в бейдевинд, попеременно правым и левым галсами. Средняя скорость на переходе резко падает, а срок плавания увеличивается.

Поэтому, наверное, правильнее обсуждать не приоритет открытия, а надо выделить три аспекта: успехи навигации, мореходные качества судов, их транспортные возможности для перевозки грузов и людей.

Приблизительно в XII веке в Европе появился магнитный компас. Это изобретение дало мощный толчок развитию мореходной астрономии, картографии и мореплавания: моряки смогли удаляться от берега. Но чем дальше уходил корабль от берегов, тем острее ощущалась необходимость в определении его координат, особенно широты.

В 1416 году португальский принц Генрих открывает мореходную школу. Четыре года спустя там же строится обсерватория, создаются плоские карты в проекции «Генриха Мореплавателя». Около 1475 года немецкий ученый Региомонтан издает таблицы эфемерид (расчеты движения звезд и планет на небосводе) с довольно полными астрономическими сведениями на 30 лет вперед. Тогда же появляется «Руководство к астролябии и квадранту» неизвестного автора, которое состояло из следующих разделов: 1. Получение широты по высотам Солнца. 2. Определение широты по Полярной. 3. Таблицы широт мест. 4. Наставление к управлению парусами. 5. Календарь и эфемериды Солнца. Словом, навигация становилась океанской.

Теперь несколько слов о морских судах. К ним испокон веков предъявлялись жесткие требования, подчас исключающие друг друга. Судите сами. Быстроходное судно должно быть узким и длинным, как эсминец, но тогда ухудшается остойчивость и управляемость. Повышая остойчивость, надо увеличить ширину и высоту надводного борта при достаточной осадке, но тогда уменьшается скорость. Не последнее место занимает и «обитаемость»: нужны помещения, где экипаж мог бы поесть и отдохнуть. Наконец, нужно обеспечить его провиантом, пресной водой. У Петра I существовала норма — на двоих моряков полагалось в день ведро борща и полведра каши. Плюс хлеб и традиционная чарка водки.

Появившись в начале XV века, каравелла стала одним из первых судов, приспособленных для длительных морских плаваний. Обладая хорошей мореходностью и управляемостью, она развивала скорость около 7 узлов, а при хорошем попутном ветре до 11 узлов. Ее остойчивость была в 2–3 раза выше, чем у норвежских драккаров — парусно-весельных судов каботажного плавания. Например, флагман Колумбовой эскадры «Санта-Мария» имел длину 23 м (драккар — 21 м), экипаж 90 человек (около 70), ширину 6,7 м, осадку 2,8 м, грузоподъемность около 100 т, вооружение — 24 пушки. На других кораблях эскадры «Пинта» и «Нинья» (20,1 и 17,3 м соответственно) находились экипажи по 65 и 40 человек. Их парусное вооружение было характерно для морских судов того времени. Скажем, трехмачтовая «Нинья» несла только косые паруса, а «Санта-Мария» и «Пинта», кроме них (на бизань-мачтах), и прямые (на фоки грот-мачтах). Что же касается площади парусов, то на «Санта-Марии» она составляла около 250 кв. м (сравните, 60 кв. м у драккара). Добавим к этому, что одномачтовые суда викингов имели лишь прямое парусное вооружение, а давно известно, что маневрирование косым парусом требует в 1,5–2 раза меньше матросов, чем управление прямым.