Одно скажу еще. Твою работу читают с большим интересом и еще многие будут читать с большой пользой для себя и для собственного удовольствия.
Было бы хорошо расширить ее литературную часть, довести до листов 4—5 и издать у нас в издательстве “Алашара”. А это возможно. Не трудно решить эту проблему у нас, тем более что Мушни главный редактор издательства!
У тебя будет еще одна хорошая книга, а у нас исследование, которое будет достойно представлять нашу абхазскую литературу широкому читателю.
Стоит подумать над этим.
Что касается издания ее, то сторонников будет предостаточно.
Прими, дорогой Вадим, мои самые искренние пожелания миpa, благополучия, радости очагу твоему! Больших творческих успехов тебе и удач, дающих человеческому разуму и духу настоящее удовлетворение и радость.
Уважающий и любящий тебя Володя Агрба*.
Сухуми, 7/VI 1977 г.
* * *
Дорогой Вадим!
Я давно собирался написать Вам — как только прочитал Вашу статью, но какое-то странное блаженное состояние расслабляло меня. Может, это и от того, что я это состояние пытался выразить как нельзя лучше, но возможности оказались за чертой недостигаемой?
Действительно, трудно выразить это состояние — это не просто радость или восторг и, конечно, не удовлетворенное тщеславие (!), а нечто большее — серьезнее, значительнее. Конечно, я безмерно рад, что такой критик, как Вы, обратили внимание на мои скромные вещи, а Ваше мнение для меня — все, но мое такое состояние, повторяю, не такое простое, а сложнее, значительнее.
Словом, я не сумею как нельзя лучше это выразить, но постараюсь хоть приблизительно это описать: первым долгом это такое удивительно чуткое, удивительно благоговейное Ваше отношение к чужой древности, к чужой истории, к чужой судьбе, не сострадательное, а подвижническое, действенное. Потому и нынешнее наше состояние, недалекое от трагичности, показалось преодолимым (трагичность — это все же не упадочническое катастрофическое состояние, состояние тяжелое, но с достоинством).
Каждого из нас потрясло то, что Вы, один из талантливейших критиков, один из важнейших представителей всемирно прославленной великой литературы, взяли на себя миссию поддержать много страдавший народ и так блестяще выразили его мысли, желания, надежды, обжигающими крупицами разбросанные по земле, иссеченной, израненной безжалостными тысячелетиями и судьбой, поразительно поняли все тонкости его души!
Это лучший показатель особого благородства, гуманности той культуры, которая взрастила Вас.
(Простите мне этот высокий, ломаный “штиль”, но это искренне).
Именно такое отношение к судьбам других народов лучших представителей русского народа всегда было истоками доброго, преданного отношения к ним. Эти глубокие чувства со временем становились такими прочными, что даже не очень ласковые действия казацких штыков не могли их поколебать.
Спасибо, дорогой Вадим, за действительно подвижническое отношение к нашему народу и его культуре!
В поддержке, слове таких людей, как Вы, мы больше всего нуждаемся.
Журнал с Вашей статьей триумфальным маршем шествует по Абхазии. У меня уже взяли два журнала, и они пошли “в народ”.
Помимо всего она кстати пришлась к нашим обстоятельствам вот почему: именно сейчас затеяли очередную травлю нашей истории. На днях в местных газетах появилась гнуснейшая, низкопробная статейка, написанная с позиции силы, в которой одного из лучших наших историков Инал-Ипа Ш. Ф. обвиняют за то, что он назвал Абхазское царство (которое стояло около 300 лет) Абхазо-грузинским государством, а не целиком грузинским!
Вы слышали где-нибудь такую гнусную шутку?! Словом, ты не ты и лошадь не твоя.
Шутки шутками, но мы уже все страдаем хроническим нервным расстройством, возмущение душит нас, а сделать что-нибудь бессильны. Ко всему, такое состояние опустошает человека.
Вообще Абхазия — это экспериментальный участок, где проводятся опыты по получению гибридов дружбы и интернационализма (!).
Это наши будни. Давайте лучше перейдем к праздникам: это будет, когда Вы приедете к нам. Вы должны увидеть этот народ, которому сослужили великую дружбу, а он — Вас. Это просьба не одного меня, а многих, многих других. Мы будем ждать, когда и как Вы выберете время для поездки в Абхазию.
Больше я не смею Вас утомлять.
До скорых встреч!
Да хранит Вас Бог!
Алексей Гогуа*
* * *
Здравствуйте, уважаемый В. Кожинов!
Спасибо Вам за статью в “Дружбе народов”! Самое, самое сердечное Вам СПАСИБО! За Ваши теплые, глубокие и сердечные слова — Вам, дорогой, наша абхазская любовь. На нашу историю, литературу, язык, письменность Вы посмотрели глазами постороннего человека и выразили, положили на бумагу словами самого близкого (даже больше и лучше многих абхазцев) и родного человека.
Приедете в Абхазию — Вас встретят абхазским гостеприимством. Дай Бог Вам здоровья и счастья.
Джума Ахуба**
* * *
Здравствуй, бесконечно дорогой Вадим!
После непростительно долгой “раскачки”, наконец, отвечаю на твое письмо. Твоя великолепная статья принесла к нам в Абхазию так много неожиданной радости, что передать словами чувства моих земляков просто невозможно. Ставший сразу же известным четвертый номер “ДН” нельзя было достать, наши читатели перехватывали его друг у друга, все читали с упоением. Статья обратила на себя не просто внимание, а вызвала (да, да!) у настоящих абхазов целую бурю восторга, горячей, искренней и неподдельной любви к ее автору — Вадиму Кожинову, который, к всеобщему удовольствию, стал таким рьяным защитником, другом Абхазии, ее истории, культуры и литературы! Нас, которых ты упоминаешь в статье, долго еще после ее выхода останавливали на каждом шагу и без конца расспрашивали о тебе. (Я имею в виду прежде всего людей, далеких от литературы, а литераторы-то тебя знают!)
Мы, разумеется, с удовольствием рассказывали всем все то, что знаем о тебе и твоей столь многогранной деятельности. Бывали даже и такие случаи (чуть забавные со стороны, но примечательные) — сидим где-нибудь с друзьями, и смотришь, к нам подходят совершенно незнакомые люди и предлагают тост за твое здоровье и просят познакомить тебя с ними, если ты приедешь в Абхазию. И каждый выражал при этом свои чувства, по-своему, кто как мог. И это чудесно! Твое слово дошло! Я поздравляю тебя!
Лично я по мере возможностей стараюсь пропагандировать твою работу. Выдержки из нее я приводил в своем выступлении по Тбилисскому телевидению (передача посвящалась 60-летию Шинкуба. Участвовали многие, в том числе Мушни и я). О статье я говорил неизменно в своих выступлениях и на Сев. Кавказе, куда я ездил недавно в качестве участника проводившихся там в мае месяце Дней абхазской литературы и искусства.
Я не сомневаюсь в том, что статью твою будут знать и помнить еще долгие годы. Историки абхазской литературы будут на нее ссылаться, в нашем духовном мире она займет свое прочное место. Она написана по-настоящему талантливым человеком, от души, с позиции совести и порядочности, с поразительным знанием истории и особенностей (порой неповторимых!) развития духовного мира абхазского народа. От таких работ исходит самый здоровый путь к истинному взаимопониманию народов, к вечному диалогу их культур. Твоя работа — это объяснение в любви твоего народа к моему, беда которого заключается в том, что он малочисленный, в твоем сочувствии к несчастьям моего народа выразились не только твои личные достоинства, но и неистребимое, упрямо-живучее благородство и величие того благословенного Богом народа, одним из достойнейших представителей которого являешься и ТЫ.
Твоя работа поучительна для всех тех, кто привык проехаться по всем литературам своим скользящим пером. Ты понял многое из того, что мы чувствовали, но не могли объяснить, как-то даже неловко чувствовали себя с этими вопросами. Может быть, это от того, что нас старательно приучали думать так, словно у нас ничего не было и нет. Для меня кое-что проясняется уже, мы находимся внутри своей истории, а ты же ее увидел извне, мы идем снизу вверх, а ты находишься наверху, на волне высокой русской литературы и культуры мышления — ты хорошо видишь во всех направлениях. Пусть некоторые твои мысли пока кажутся невероятно фантастичными, но в твоей гипотезе об абхазской письменности, вызвавшей у грузинских ученых аллергию, содержится здоровое зерно логики. Она подкрепляется данными самого абхазского языка, который издревле пестрит терминами из мира книг. А о богатстве языка я и не буду говорить... есть древние языки, весьма богатые, но не имевшие письменности. (Может быть, богатство само по себе еще не доказательство наличия письменности).
