– Да, старик. Ты прав. Я совершенно потерял сон и покой в последние годы. Меня мучат вопросы, очень много вопросов…
– Вот. Теперь я вижу настоящего Гильома, рожденного Робером «Дьяволом».
– Не смей так называть моего великого отца, старик! – Сверкнул глазами Гильом.
Его рука легла на холодную резную рукоять меча, принадлежавшего его отцу.
– Хорошо, герцог. Но, согласись, что какая-то, словно неведомая, сила тебя тянула в эти края. Ведь, ты и сам прекрасно знаешь и отдаешь себе отчет, что особого интереса проливать кровь за эти мертвые и гнилые болота нет смысла. Верно? Иное дело – равнинная Бретань…
Гильом был поражен спокойствию и рассудительности старика, он молча согласился с ним. Действительно, последнее время, какая-то неведомая сила влекла его в болотистые части Бретани, вызывая недоумение и сопротивление со стороны многих его верных баронов и сеньоров. Разумнее, куда разумнее, было бы атаковать равнины Бретани, ее богатые города, захватить порты и крепости, увеличив владения и укрепив свою власть на всем Севере Франции.
– Тогда, скажи мне, старик… – начал, было, Гильом. Но, друид, словно предугадав его вопросы, ответил:
– Я дам тебе ответы на все твои вопросы, которые мучают тебя, лишая покоя…
Герцог даже немного привстал в своем кресле от неожиданных слов друида:
– Старик! Могу ли я верить тебе и твоим пророчествам?
Друид поднял свои горящие глаза, и, казалось, прожег насквозь герцога Гильома:
– А я ничего прямо не скажу тебе, великий герцог.
Старик встал и низко поклонился Гильому, произнеся:
– Все, абсолютно все, Гильом Незаконнорожденный, находится в твоих руках. Только ты, только один и сам, вправе решить, как поступать. Я – только провозвестник судьбы. Мои слова – туман, прикрывающий правду. Дальше – дело твое…
Гильом сел, взял себя в руки:
– Вещай, ведун…
Друид вынул несколько камней разного цвета и, начертив куском угля, круг на покрывале стола, бросил камни…
– Пошли двух своих слуг, самого преданного и самого ненадежного, срезать две ветки от одного дерева. Верный слуга, пусть повяжет ветку красной материей…
Гильом крикнул слуг и приказал позвать двух рыцарей. Одного – Гильома де Оммэ, второго – Гуго де Биго, великого коннетабля Англии. Он приказал им, к их немалому удивлению, исполнить просьбу старика, срезав ветви с одного дерева…
Гильом смотрел на камни, разбросанные стариком по столу. Три камня, повернувшись белыми боками вверх, лежали на трех краях круга. Остальные – разноцветные, но, в основном – черные, лежали, сгрудившись у другого края круга.
– Ну, и что значат эти камни? – нетерпеливо спросил Гильом, ерзая в кресле.
Старик долго смотрел на них, потом вышел из палатки, снова вернулся и произнес:
– Белые камни, лежащие на востоке, севере и западе означают удачу для тебя. Остальные, сгрудившиеся на юге – беды, горести и проблемы. О! Что я вижу…
Гильом напрягся:
– Что? Что ты видишь, старик?..
– Видишь, я нечаянно отделил север лужицей вина?
– Да, вижу…
– Север станет твоим, но, сначала, будет штормовое море, потом – прольется море крови…
Гильом задумался. Его давно беспокоила призрачная мечта стать королем Англии, раздираемой смутами из-за слабостей Эдуарда Исповедника, которому он приходился отдаленным родичем…
– Тебя ждет слава на востоке и западе…
– Да? А, ведь, твоя Бретань, старик, как раз – на западе от моих владений…
– Верно, великий герцог. Только править будешь не ты… и не в ближайшее время…
Гильом засмеялся, он принял слова старика за испуг…
– Ничего, старик, я – терпеливый человек.
– Нет, не обманывай себя, герцог! Ты – сам огонь! Это вода может терпеть и медленно обтачивать края камней, делая их гладкими и ровными…
– Значит, старик, север будет мой? Север принесет мне славу и богатства?
– Нет. Славу и богатство принесешь себе ты сам.
В это время слуга передал герцогу две ветки, срезанные рыцарями. Гильом, ничего не понимая в гаданиях, отдал их друиду.
Старик друид взглянул на них мельком и снова присмотрелся к камням. Его лицо покрыли морщины раздумий. Он стал перебирать камни, лежащие в южной кучке…
– Гильом. Если хочешь жить долго и править счастливо – забудь о юге…
Герцог рассмеялся:
– Старик! А ты, часом, не лазутчик короля франков? Почему, ты так упорно и настойчиво отговариваешь меня от юга? Франция слаба, короли ее жалки…
Старик посмотрел на герцога, вздохнул, и произнес:
– У твоего рода было всего два случая, чтобы узнать и поправить свою судьбу. Первый случай использовал твой датский предок…
– Да? Роллон спрашивал у тебя совета? – Не сдерживая смеха, сказал герцог.
– Нет. Меня тогда еще не было. Он спрашивал у того, кто был задолго до меня, но, который хранил, подобно мне, нити судьбы в руках…
Гильом немного смутился:
– Прости…
– Забудь о юге, или юг поглотит тебя и твоих сыновей. Твое семя исчезнет, хотя…
– Что «хотя»?
– Прости себя и семя свое, покайся, не греши, не убивай, живи, как живешь сейчас. Не желай большего, ибо оно поглотит весь твой род…
Гильом разозлился. Его стала уже порядком утомлять несвязная болтовня друида:
– Старик. Как мне жить – я решу сам. Правильно?
– Правильно, великий герцог…
– Вот, и прекрасно. – Герцог рассмеялся и потер руки. – Я внемлю твоим словам, на какое-то время…
– Запомни мои слова. Море, стрела и конь дадут тебе все, о чем только могут мечтать в этом мире обыватели…
– Море. Стрела. Конь… – задумчиво, словно в забытьи, повторил герцог Нормандский.
– Да, великий герцог. Именно, в такой последовательности. А – конь, стрела и море отнимут у тебя и твоего рода все, что дали тебе ранее. Если…
– Что «если»? Говори, не бойся! Я озолочу тебя!!!
– Если ты произнесешь три раза слово «последний» и, если ты поднимешь меч против Юга.
– Так просто?! – Удивился Гильом. – Да, ради Бога! Я, вообще, прикажу запретить писать и произносить слово «последний», будем говорить другие слова, сходные смыслом…
– Вот! Ты уже один раз произнес это слово! Берегись, герцог! Судьба уже встряхнулась и чутко навострила уши, всматриваясь в тебя…
– Ой, ой, ой…
– Береги себя и свое семя. Не заставляй судьбу обнажить свои страшные зубы, герцог…
– Я понял, старик. Я обязуюсь исполнить слова пророчества. Но, как мне сказать своим людям, о запрещении произносить это треклятое слово?
– Пригласи писцов и знатных сеньоров. Я сам оглашу твою волю, великий герцог…
Гильом крикнул слуг и рыцарей. Через некоторое время в его палатке собрались все знатные сеньоры, пришли трое писцов. Друид встал и, посмотрев на герцога (Гильом кивнул ему), произнес:
– Сеньоры! Великий герцог Нормандии, с сегодняшнего дня и до скончания своих веков повелевает запретить в его присутствии произношение и написание слова «Последний» в любом смысле и роде!
Рыцари и сеньоры недоуменно переглядывались между собой, вопрошающе посматривая на герцога. Гильом встал:
– Повелеваю исполнять слова, сказанные старцем и записанные на пергаментах!..»
Прошли годы. Пророчество сбывалось. Море подарило герцогу Англию. Стрела убила в кровопролитном сражении при Гастингсе его соперника – Гарольда Английского. Конь вынес герцога перед бегущей армией, которая поверила слуху о его гибели. Армия, увидев Гильома живым и невредимым, разбила англичан и принесла под копыта его коня Англию…
Только, одно маленькое событие иногда тревожило короля и герцога. Когда пал его старый конь, он приказал привести нового жеребца. Бой при Гастингсе входил в свою кульминацию, фланг нормандцев стал в панике отступать, не выдержав ливня английских стрел. Слуги замялись, забыв о «запрещенном слове», когда один из конюших, ведя под уздцы бешеного гнедого могучего жеребца, произнес впопыхах:
