Читаем без скачивания Дорога без привалов - Олег Коряков

Но и после Ермака еще долго лежали нетронутыми недра Урала — его главное, его самое главное богатство. Лишь леса платили щедрую дань человеку, главным образом мягким золотом — пушниной. То место, где ныне у речки Серебрянки высится обелиск с надписью «Европа — Азия», Ермак Тимофеевич со своей дружиной перевалил, грянув на реку Тагил, в 1582 году. Но лишь через сто лет возникло в этом районе первое русское селение — деревня Фатеево, и только в 1697 году верхотурский воевода (а Верхотурью в том году было уже 99 лет) Дмитрий Протасьев доносил царю Петру, что «камень магнит сыскал… от деревни русских людей Терешки Фадеева и от реки Тагилу версты две в горе». То была гора Высокая. А через пять лет манси Яков Савин недалеко от речки Вы и наткнулся на медную руду: о том Демидову он объявил в 1714 году.

Ну, вот оно, начало Российского бастиона!

… На небольшой, уютной солнечной пасеке разговаривал я с одним старым-старым, древним, как Урал, дедом, и в разговоре зашла речь об истоках заводского дела в нашем краю.

— Дак ведь где они, истоки-то? — сказал дед раздумчиво, доскребывая свою редкую, как у ханта, бороденку. — Поди, с Демидовых все зачиналось? — Он посмотрел на меня пытливо. — А вернее сказать, с царя Петра. Еще Татищев был Василий, выученик его. А если в корень смотреть, — повысил он тощий от старости голосок, — зачиналось все с простых рудознатцев и обязательно с плотин. Плотины — вот что жизнь заводскому делу дает…

Плотины и с ними заводы начали возникать на Урале еще в тридцатых годах XVII столетия. Но мировую славу ему принес XVIII век. Вставали один за другим Каменский, Уктусский, Невьянский, Шуралинский, Быньговский, Верхнетагильский заводы. Всего же XVIII век дал Уралу около 180 металлургических предприятий.

Первую нижнетагильскую плотину для медного завода поставил на речке Вые в 1720 году плотинный мастер Леонтий Злобин, позднее ставивший плотину и в Екатеринбурге. Какой он был? Темный или светлый ликом? Волосы кудрявые или прямые? Крестился, поди, двоеперстием, — из раскольников, тогда их на Урале было ох как много. Задумчивый… Они все задумчивые, эти несогласные с установленным порядком люди, которым требуется все переделывать, перестраивать, менять… А его плотины и по сию пору стоят, как стоят на Урале многие другие удивительные гидротехнические сооружения тех темных времен.

А за следующее десятилетие после постанова первой тагильской плотины вокруг магнитной горы Высокой выросло уже пять промышленных предприятий, — таких темпов в те времена Европа не знала. И встали на Нижнетагильском железоделательном заводе четыре домны — самые крупные в мире.

Легко сказать — четыре домны…

Потом и кровью писалась история уральской промышленности. Конечно, следует читать и романы Евгения Федорова о сильных и удачливых Демидовых, но для меня поразительнее и нагляднее были полуразвалины демидовской тюрьмы в Нижнем Тагиле. Там пытали, морили голодом, там умирали работные люди, трудом которых набивалась мошна заводовладельцев и крепла и славилась мощь России.

В нехоженых чащобах, в гнилых болотах, по «мокрым рекам» прокладывались дороги на дальний дремучий Каменный Пояс. На стройки и «огненные» работы сгоняли крестьян и мастеровых из центральной России, Олонецкого края, из Верхотурья и Тобольска. Десятки тысяч — для нас, увы, безымянных — первопроходцев шли на Камень робить и умирать во имя горькой славы отечества. На прахе предков наших, замученных тяжкой подневольной работой, плетьми, батогами и голодом, поднимались знатные заводы, рудники и крепости.

Удивительно, что из писателей-свердловчан коснулся этого времени, столь важного для становления края, пока лишь один Леонид Федоров. Хотел и готовился писать роман о демидовщине Павел Бажов, да не успел…

Стремительному подъему уральского горнозаводского дела способствовали особая, в путах крепостничества, система хозяйствования, лихая предприимчивость промышленников, хищническое выбирание земных и лесных богатств Урала, нещадная эксплуатация работного люда. Передовая по тем временам технология производственных процессов внедрялась изобретательностью инженерных талантов из народа, таких, как Леонтий Злобин, Егор Кузнецов, Ефим и Мирон Черепановы, Степан Козопасов, Иван Макаров, — идя своим самобытным, первопроходческим путем, они во многом опережали европейскую технику.

«Но то же самое крепостное право, которое помогло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка Урала в эпоху расцвета капитализма» (В. И. Ленин). Если в восемнадцатом веке выпуск уральской промышленной продукции только рос, то в девятнадцатом он стал снижаться. В семидесятых годах прошлого века Урал давал около 70 процентов всего чугуна России; к началу первой мировой войны его доля упала уже до 22 процентов. Так было во всем.

А число рабочих стремительно увеличивалось: уже к началу нашего века оно перевалило на Урале за триста тысяч. Росло их классовое сознание, росли боевой опыт, сплоченность и организованность. Они уже готовы были идти за большевиками. Как и вся Россия, Урал созревал для революции…

Бастион индустрии

Читатель в наши дни проницателен, и он, конечно, догадается, что воспоминания о давнем сценарии несостоявшегося кинофильма понадобились автору вовсе не ради самих воспоминаний, — просто, используя этот прием, я хотел ввести читателя в тему. Но в то же время мне было интересно вспомнить, как работала наша коллективная мысль, то устремляясь в будущее, то возвращаясь в далекое прошлое, но всегда нацеливаясь на настоящее.

— В конце концов ведь мы хотим поведать «о времени и о себе», о нашем времени, о том, что было в нем главным, — сказал Юрий Яковлевич.

Мы были согласны с ним и долго и усердно называли и записывали наиболее, по нашему мнению, яркие приметы эпохи, факты, события, имена. Складывающаяся картина напоминала очень пеструю и весьма обширную мозаику, и, думая о режиссерах, мы невольно поеживались: «Разбрасываетесь», — скажут они нам. Словно начинающие литераторы, мы хотели втащить в свой сценарий как можно больше самых различных фактов, расцветив их экзотикой края. Так, очень эффектными казались нам такие, к примеру, кадры: мощный нож бульдозера на строительстве дороги Ивдель — Обь и присевший в испуге на задние лапы, а потом улепетывающий медведь, хозяин здешних мест. Очень хотелось, чтобы на фоне дымных могучих печей сняли на Магнитогорском заводском пруду стайку диких уток. Рассказывая о знаменитом мансийском охотнике Бахтиарове, мы думали показать старинный медвежий праздник…

Конечно, подобные детальки и небезынтересны, но второстепенны. Главным, безусловно, должен был стать рассказ о промышленности. Один из вариантов сценария так у нас и назывался: «Бастион индустрии». Ибо Урал — превосходный пример торжества марксистско-ленинского учения о социалистической индустриализации.

И тут нельзя было не оглянуться назад.

Индустриализация производства — обязательный, неизбежный этап развития человеческого общества. Но как и ради чего он протекает, определяется производственными отношениями в стране.

Известно, что капиталистическая индустриализация, ведущая к господству капитала над наемным трудом, происходит стихийно, неравномерно и начинается обычно с развития легкой промышленности. Основную роль при этом играет приток средств извне — от ограбления колоний, военных контрибуций, от концессий и кабальных займов.

Нашей стране впервые в истории человечества предстояло, опираясь на ленинское учение, вести индустриализацию социалистическую. А она от капиталистической отличается коренным образом.

Социалистическая индустриализация проводится планомерно и в интересах трудящихся. Она предполагает создание крупной машинной промышленности, в первую очередь — тяжелой индустрии как материальнопроизводственной базы социализма. Средства на нее были резко ограничены, они складывались из внутрихозяйственных накоплений и доходов от внешней торговли. Необходимы были строжайший режим экономии, жесткие ограничения в потреблении, необходимы были жертвы.

Надо помнить, с чего мы начинали. Даже люди старшего поколения, не говоря уже о молодых, глядя на сегодняшнюю мощь индустрии, нередко забывают, что начинали-то мы почти с нуля.

Да, на Урале издавна была развита промышленность. Да, Екатеринбург еще в середине прошлого века признавался уральским центром машиностроения; он производил железо, паровые машины, водяные турбины, гидравлические насосы, станки, прокатные станы, различное заводское оборудование. Старый строй оставил городу в наследство железоделательный Верх-Исетский завод, литейно-механический завод Ятеса, льнопрядильную ткацкую фабрику, железнодорожные мастерские, аффинажный завод, гранильные и мукомольные предприятия, маленькую электростанцию «Луч».