Потом он упорно шел вперед, как и положено белому человеку, а джунгли царапали его когтями и усиками, исторгая сухой и резкий кашель.
Неизвестность вокруг и внутри пугала Нормана.
(Сам Господь, как ему казалось, перепугался бы на его месте!) Но он знал, что где-то за серо-зеленым каркасом джунглей, там, куда не забредают ни индейцы, ни пеоны, есть место, вселяющее страх, место за пределами сознания и памяти. Место без названия, где он найдет то, что искал. Там он найдет легендарного Прометея, принесшего огонь, прикованного к скале, с выклеванной печенью, вечно возрождающегося. И ради этого он преодолеет страх в тысячу раз больший, чем страх перед джунглями.
Или перед неизвестностью внутри себя.
Норман упорно брел на юго-запад, прорубая дорогу мачете, механически переставляя ноги в тяжелых башмаках, прокладывая путь своему измученному телу. Человек слишком запуганный и ничтожный, чтобы найти то, что он искал. Его крошечные голубоватые глазки в очках с проволочной оправой, водянистые и слабые (астигматизм!), казалось, не смогли бы даже распознать величия. Но он здесь, он шагает вперед, и где-то впереди, за сочащимися росой зарослями, его ждет живая легенда. Надо только в это верить. Продолжать верить.
Это был настоящий кошмар: рухнувший в озеро самолет, мгновенная гибель остальных пассажиров, невероятное спасение... Он с ужасом вспомнил тошноту и лихорадку в воде, кишащей какими-то тварями, как уже наполовину утонувший забрался в узкую, обгорелую щель и погрузился во тьму безмыслия. Хлюпающие о края его убежища волны убаюкивали сознание. Он наконец достиг долгожданной эйфории, отсутствия ощущений, о чем мечтали поклонники пейота, умевшие видеть в вечернем ветре джунглей тайную игру светотени.
(Но если он помнил все это, даже в бреду, почему эти мысли мелькали на фоне посторонних мыслей другого, маленького человека с холодной кирпичной улицы?)
Он шел дальше.
Что там говорили о нем индиос? О Гарри Тиме Нормане Могарте?
Он слышал эту историю на дюжине диалектов.
Что только сумасшедший пойдет в Место без названия. В первый раз у него едва хватило дыхания дослушать до конца столь неправдоподобную историю. Кто, кроме Нормана Могарта, разглядел бы параллель между образами священного змея в легендах, пришедших из Ригведы[Ригведа - собрание священных гимнов (10 в. до н, э.), первый известный памятник индийской литературы. (Здесь и далее примеч. пер.) ] и Гэндзи-Моногатари[Гэндзи-Моногатари - японское эпическое произведение о борьбе двух кланов (10-12 вв.).]? Кто еще? Даже двадцать сносок в ХейкиМоногатари - все сходится до последней точки.
Норман шел вперед. Кожу источили свирепствующие в этих краях три разновидности грибка; он знал, что глаза его скоро должны стать цвета молока иламы, а уши через несколько дней перестанут различать шелест листьев, но к тому времени он найдет, что искал, если это, конечно, существует. Надо только дойти до места, где цвета Йоатля потекут как краска, а потом семь раз пройти по семь метров, и там, зажатый в трещине живого камня...
Он остановился, от жара и боли по щекам текли черные слезы. Разумеется, его донимал не гриф. Никакой гриф его внутренностей не терзал. Так ему сказали. Это западная версия, искаженная история о принесшем огонь. Он, Хупоклапиол, принес не огонь, а ложь, не опаленную истину, а великое откровение неправды, и за это его селезенку вырывает из дрожащего тела Йоатль, птица с сумасшедшими глазами, и перья ее переливаются кровавой краской над Его загорелым, бессмертным телом.
И вот он нашел окровавленную цветную птицу, а значит и все остальное правда.
Погруженный в собственное безумие ("Как глубоко я увяз в огненном бреду", -.поражался Норман, осознавая, что лишь один из шести образов соответствует реальному миру, остальные же результат лихорадки, боли, а может быть, той, другой, жизни, которой он, кажется, жил), Могарт вдруг услышал слабый звук... безумный звук, донесшийся сквозь зелень.
Глаза его загорелись, он отчаянно бросился сквозь сплетение ползучих растений, выскочил на обрыв и взглянул вниз, стараясь рассмотреть, откуда шел звук. Тупой, гудящий звук живой смерти. Внизу, рассекая равнину, катился коричневый поток, извилистая лента опустошения, кишащего голода и буйства. Вот они, марабунты! Боевые муравьи, передвижной ад, рот, не знающий наполнения, муравьиная армия, сметающая на своем пути все и так же неожиданно исчезающая в джунглях - до следующего раза.
Норман наблюдал за ними издалека, с холодком ощущая, как медленно возвращается рассудок. Ибо нельзя взглянуть в лицо такой разрушительной силе и сохранить собственное безумие, от такой невообразимой массы смерти не уйти даже в двери иллюзии.
Он долго смотрел в долину, следя за миллионноногой змеей, пожирающей на своем пути все. Затем, содрогнувшись от сознания собственной ничтожности и бессилия перед силами природы, Норман отвернулся и шагнул под сулящую защиту листву джунглей. Марабунты шли параллельно ему, но они были далеко и не представляли непосредственной угрозы. Они просто напоминали (невероятный звук все еще слышался), как он одинок и как бессилен, всегонавсего человек, вто время как в долине находились настоящие боги.
Если бы не желто-голубые галлюцинации, он бы никогда не нашел входа в Место без названия.
Жар усилился, грибки, поразившие руки и ноги, казалось, вступили с ним в состязание, стараясь овладеть его телом, прежде чем он найдет свою цель. Больше всего он боялся, что они заползут в глаза.
Потом начались галлюцинации: каждый лист, каждая пылинка, солнце и камни - все стало излучать круги света. Весь мир заполнился миллионами желтых и голубых кругов, сквозь которые он брел, теряя сознание. Затем он вышел к гряде невысоких холмов и уставился на их очертания, надеясь разглядеть проход в желто-голубой радуге.
Проход зарос листвой, и, если бы не излучение кругов света, он никогда бы его не разглядел. Фактически это было единственное чистое место, как просветление в бреду. Он вырубил листву мачете, потом откатил в сторону несколько камней. Впереди было темно.
Норман Могарт сделал шаг, потом еще. Постоял, прислушался. Тишина. Он вдохнул и сделал еще шаг. Со страхом двинулся вперед, повесил мачете на пояс, закинул винтовку за спину. Протянул руки. Нащупал стены прохода. Вперед. Глубже и глубже внутрь горы. Вперед. Где-то далеко мелькнул свет. А он продолжал стремиться вперед, с удивлением отметив, что круги перед глазами пропали. Дошел до выхода. Шагнул наружу. И увидел Его.
Могарт находился на площадке, широкой лентой охватывающей гору изнутри. Внизу, очень далеко внизу, различалась горловина давно погасшего вулкана. Возле вулкана, на широкой площадке прямо напротив него сидел прикованный к скале Прометей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
