Конни кивнула, но тут до нее дошло, что Джордж не может ее видеть.
— Да, конечно.
У Джорджа вырвался стон.
— Вы слышали, Конни. Но вы не слушали. Боже, я ведь знал, что надо было не звонить, а приехать! Но погода была просто отвратительной, а мы оба простужены…
— Подождите, — прервала его Конни. — Неужели… неужели вы хотите сказать, что в словах Агнес есть какая-то доля правды и появились сомнения… в смерти Говарда?
— Не сомнения, нет. — Похолодев и дрожа всем телом, Конни слушала слова свекра. — Никаких сомнений не осталось, дорогая. Говард действительно жив. Все эти четыре года он провел в плену у повстанцев.
Конни не верила своим ушам, ей казалось, что все это просто какая-то неудачная шутка. Говард мертв. Министерство иностранных дел заявило об этом вполне определенно. Они нашли обгоревшие остатки автомобиля, в котором он ехал по дороге в аэропорт, и шансов на то, что Говард выжил, не было.
— Очевидно, вы не видели телевизионных репортажей, — несколько неуверенно продолжил свекор. — Лидер мятежников по имени Леонард Банга дал интервью рядом со зданием парламента в Умпале, в котором признался, что, опасаясь нападения, был вынужден держать в тайне свое местопребывание. — Он прокашлялся. — Работники министерства решили проверить, не находится ли там Говард, и, слава Богу, обнаружили, что он все еще жив.
Конни потрясла головой, как бы пытаясь прочистить мозги. Она могла слышать голос Джорджа, но его слова не доходили до сознания. Какую бы чепуху ни говорил свекор, ей не хотелось его слушать. Все это было ошибкой, и больше всего Конни хотелось, чтобы ее оставили в покое.
— Конни! Конни, вы меня слышите? — В голосе Джорджа теперь звучало беспокойство, но она все равно не отвечала. — Вы поняли, что я вам сказал? Банга настаивает на том, что это было народное восстание. Но меня это не особенно волнует, главное, что Говард жив.
Мозг Конни отказывался работать. Неважно, верила она этому или нет, но нельзя же наносить такой удар и еще ожидать от нее ответа. Оставалось только твердить себе, что Барнеты просто ошибались. Что бы они там ни говорили, Говарда уже не вернуть.
— Ради Бога, Конни, скажите же хоть что-нибудь!
Джордж начал сердиться, и вряд ли можно было поставить это ему в вину. При чем тут он, если у нее что-то не в порядке с головой. Адам, будь он здесь, знал бы как с этим справиться. Он умеет вести себя в критических ситуациях.
— Конни, я ведь знаю, что вы меня слышите, — заявил наконец Джордж, в голосе которого звучало уже отчаяние. — Вы должны были получить письмо, — добавил свекор. — Я сегодня звонил в министерство, и они сказали, что сообщили вам.
Конни опять потрясла головой. Что они там все с ума посходили?!
— Джордж, это неправда, — решительно ответила она, стараясь, впрочем, скрыть свое раздражение. — Вы же видели фотографии автомобиля. Такого не пережил бы никто… — Голос ее прервался. — А теперь, если вы не возражаете, я хочу прекратить этот разговор.
— О, черт! — выругался Джордж. — Послушайте, дорогая, я понимаю, что вы в шоке, и очень жалею о том, что новость свалилась на вас так неожиданно. Но это истинная правда. Говард жив. Сейчас он в госпитале, в Умпале. Какая-то желудочная инфекция.
— Нет…
—Да. — Джордж вздохнул. — Вы ведь простите Агнес, не так ли? Она была в таком возбуждении, что не могла не поделиться с вами.
Конни чувствовала, что ей не хватает воздуха.
— Нет, — опять повторила она, не в силах произнести ничего больше.
Отец Говарда даже крякнул.
— Да, — терпеливо настаивал он. — Послушайте, мы к вам приедем. Не сегодня, конечно, а завтра, как можно раньше.
Конни не ответила. В голове у нее шумело и, хотя она знала, что в комнате светло, в глазах начало темнеть. Медленно соскользнув с подлокотника кресла, она упала на пол. Телефонная трубка выпала из ее рук, но Конни даже не заметила этого. Проваливаясь во тьму, она продолжала слышать голос отца Говарда, снова и снова повторяющий ее имя.
Глава вторая
Конни пришла в сознание. Кто-то громко стучал в ее дверь.
В первый момент она никак не могла сообразить, где находится, и, далее осознав, что лежит на ковре возле камина, не могла понять почему. Может быть, просто споткнулась и упала, ударившись при этом головой? Конни не помнила даже, как потеряла сознание. Очевидно было одно: не просто же она прилегла на ковре возле незажженного очага.
Голова просто раскалывалась от боли, и стучавший в дверь отнюдь не способствовал ее исцелению. Если бы он не колотил так громко, она, может быть, обрела наконец способность соображать.
— Конни! — Щелкнула задвижка щели для почты, и кто-то крикнул через отверстие. — Конни, ты меня слышишь? Где ты? С тобой все в порядке?
Стук на несколько мгновений прекратился, и эта пауза наконец позволила ей сообразить, что это Адам. За ее дверью стоял Адам, и непонятно почему в его голосе звучало крайнее беспокойство. Конни смутно помнила, что этим вечером он должен преподавать Священное Писание и находиться в церкви, а вовсе не колотить в ее дверь.
Тряхнув головой, Конни тут же пожалела об этом, комната поплыла перед глазами. По всей видимости, она потеряла сознание, но каким образом Адам узнал, что ей нужна его помощь?
Она с трудом приподнялась, опершись на локти. Конни всегда полагала, что сделана не из того теста, чтобы падать в обморок, считала себя гораздо крепче и была расстроена, поняв, что это не так. В чем же дело, ведь даже тогда, когда она узнала о том, что Говард убит повстанцами…
Говард!
Внезапное осознание причины нахождения на полу нахлынуло на нее как озарение. Какое-то мгновение Конни даже казалось, что она опять теряет сознание, но Адам выбрал именно этот момент для того, чтобы возобновить атаку на дверь. О Боже, Говард! Говард жив! С трудом встав на непослушные ноги, она увидела висящую на шнуре телефонную трубку.
— Конни! — Задвижка щелкнула вновь. — Конни, дорогая, не можешь ли ты открыть дверь? Ты меня слышишь, Конни? Дорогая, мне придется разбить окно. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке.
Адам!
Потерев неверной рукой влажный лоб, Конни постаралась взять себя в руки.
— Я… здесь. Со мной все в порядке, — ответила она слабым, дрожащим голосом, положила на место трубку и, хватаясь за мебель, направилась к двери. — Подожди минутку. Никак не могу найти ключ.
— Он на полу, — раздался голос Адама через щель.
— Слава Богу, с тобой все в порядке! Я так беспокоился!.. Мне удалось вытолкнуть ключ, но ты закрылась на задвижку, и я не смог воспользоваться своим…
Облизав пересохшие губы, Конни нагнулась за ключом. Конечно, подумала она, когда до нее дошел смысл сказанного Адамом, ведь коттедж принадлежит церкви, так что наличие у него ключа вполне объяснимо. Задвижку, в качестве дополнительной меры предосторожности, установила сама Конни, привыкшая жить в Лондоне, где подобная предусмотрительность не бывает лишней.
