любого народа, любой нации. Эту истину хорошо понимает думающая часть крымских татар, а на подсознательном, генном уровне осознают все остальные, ощущающие себя крымскими татарами люди, желающие оставаться таковыми. Нынешнее нетатарское население (читай: русское), рассматривается ими как угроза собственной безопасности, невзирая на то, что населяющие сегодня полуостров русские не имеют прямого отношения к трагедии народа.
Логику таких настроений крымских татар понять можно. В их восприятии в 1944 г. именно русские изгнали их из родных домов, ограбили до нитки, половину истребили физически, а оставшихся в живых 50 лет держали на высылке. А Крым все это время ускоренными темпами заселяли своими — русскими. И этот комплекс причастности к преступлению передается, как наследственная болезнь, из поколения в поколение, омрачая жизнь ныне живущих в Крыму русских.
Наличие двух комплексов: жертвы, требующей возмездия и возмещения ущерба, и преступника, не желающего признаваться в содеянном и отвечать по закону, — одна из основных составляющих конфликтогенности в Крыму.
Ситуация усугубилась с исчезновением скрепляющего начала — единого государства (СССР). Но если для русских один объект — СССР сменился другим — Россией, то большинство крымских татар такой объект утратили полностью. Возникло чувство незащищенности, страха за свое будущее и утраты привычной национальной среды. Таким скрепляющим русских и крымских татар объектом при определенных условиях могла бы стать крымская государственность. Но, увы. Сегодня Автономная Республика Крым — лишь часть Украины. Такая государственность не нужна никому: ни русским, ни крымским татарам.
В Крыму теоретически возможны три пути развития ситуации. Русские изменяют свою идентичность в пользу другой социокультурной системы.
Или крымские татары окончательно ассимилируются и растворяются в русском мире.
Или — на основе признаваемых всеми сторонами принципов совместного проживания вырабатывается общая региональная крымская идентичность.
Маловероятно, чтобы русские захотели бы сменить собственную идентичность. Ни сегодня, ни в ближайшем будущем этого не произойдет. Поэтому приоритетным становится вопрос идентичности крымских татар. Кем они себя ощущают? Как их воспринимает нетатарское население полуострова?
Сегодня крымские татары — на 100 % русскоговорящий народ. Это бесценный ресурс, который может стать "центром кристаллизации" Крыма в целостный мир. Как бы это ни казалось странным, но русский мир для крымских татар такой же родной и понятный, как и для самих русских. Разница лишь в том, что если русским для вхождения в этот мир нет надобности в этнонациональной среде-оболочке (и в этом смысле русские — это не народ-нация, а народ-цивилизация), то для крымских татар нахождение в русском мире вне национальной среды немыслимо. Свойства национальной оболочки таковы, что всякое грубое воздействие на нее приводит к прямо противоположным результатам. Попытка ускорения ассимиляционных процессов (которые естественным образом протекают в крымско-татарской среде) ведет к внутренней сплоченности и консолидации этноса. С другой стороны, искусственная насильственная консервация национального уклада ведет к ускорению ассимиляционных процессов.
Расставание с национальной оболочкой — глубоко персонифицированное и отнюдь не безболезненное действие. Всякого, кто "созрел" и разламывает национальную оболочку, вырываясь в более просторное цивилизационное пространство, "несозревшие" безапелляционно осуждают, зачисляя в изменники и отступники. На такой сильный поступок решаются наиболее сильные духом представители нации. В этом и заключен смысл развития — движение к новому состоянию этноса. В крымскотатарской среде этот процесс активно идет.
Сами по себе крымские татары никакой угрозы нынешнему состоянию Крыма не представляют. Нет у них ресурсов, чтобы преобразовать полуостров по своим стандартам, сделать его татарским или мусульманским. Главная для крымских татар проблема заключается в сохранении народа-нации как исторической общности и цивилизационного феномена. Их требования и борьба за восстановление национальной целостности, компактности, правосубъектности и равноправия не есть желание получить для себя какие-либо привилегии и льготы, а осознание того, что без этих базовых ценностей неизбежными будут окончательная утрата национальной идентичности для большинства и маргинализация в законсервированных формах для меньшей части народа.
Конечно, когда нет народа — нет и проблемы. Можно попытаться вернуться к сталинским схемам и методам. Но тогда конфликтный потенциал в Крыму будет сохраняться до последнего татарина или до последнего русского. Мы этого хотим?
Надо признать, что русские воспринимают крымских татар тоже как угрозу. Пусть не прямую, но угрозу. Слишком свежи картины балканской, чеченской и новой афганской войн, в которых самым активным элементом являлся мусульманский. Поэтому для русских актуальным является вопрос: будет ли представлять угрозу восстановленный в своих правах крымскотатарский народ? Ответ на него зависит от того, куда будет направлен крымско-татарский вектор развития, какая идентичность возобладает. Если самоопределение и идентичность крымских татар останутся в цивилизационном поле русского мира и будут гармонично вписаны в него, то никакой угрозы русскому Крыму и русским крымские татары представлять не будут и даже, наоборот, будут усиливать позиции этой социокультурной системы в регионе. Если же по каким-либо причинам крымские татары станут тяготеть к иным цивилизационным платформам, западной или мусульманской, отношение русских к крымским татарам и крымских татар к русским будет находиться в прямой зависимости от взаимоотношений субъектов глобальной политики.
Есть и третий вариант развития ситуации в Крыму, который предполагает мирное разделенное бытование стойких этнических общностей русских и крымских татар с постепенным складыванием некой региональной крымской идентичности. Привлекательно, но при этом система будет весьма неустойчивой, уязвимой для внешних воздействий (Кипр, Ливан etc.). Хватит ли мудрости, терпения и времени для реализации последнего варианта у нынешних и будущих поколений крымчан? Будем надеяться, что хватит.
Февраль, 2002
Источник: "Независимая газета" от 4 февраля 2002 г.
Не анклав и не ханство
Полуостров Крым может превратиться в Косово
Национальный вопрос в Крыму крайне обострился в последнее время. Все понимают, что если переводить его в плоскость силового противостояния, победителей не будет. Тем не менее настроения занять доминирующие позиции в Крыму есть у каждой из противоборствующих сторон. При этом каждая из сторон подозревает в этом желании другую, каждая готова привести неопровержимые аргументы в свою пользу. Мало кто способен услышать и понять ожидания и страхи других, тактично и умело объяснив свои.
Жизнь протекает параллельно. Раздельное проживание, раздельное обучение, раздельные праздники и досуг. Раздельные политика и бизнес. Нет никаких общих дел и проектов. Полуостров все больше и больше становится похожим на одно островное государство в Средиземном море. А еще он напоминает Косово. Сегодня еще есть шанс не допустить раздела полуострова на зоны или превращения его в одну большую мертвую зону…
Можно ли вообще построить стабильно развивающееся сообщество на основе полиэтничного и поликонфессионального принципа существования? Простого ответа нет. Исторический опыт скорее отрицательный. Но весь мир сегодня все больше и больше перемешивается. Социокультурные миры все глубже
