— Нам ещё надо успеть переодеться!
А ведь я так и не сказала, что хочу покататься именно на том белом красавце Снеге, вдруг другого дадут!
— Подожди, — я вывернулась из Динкиной хватки и вернулась к Пашке.
— Паш, а можно лошадь самой выбрать?
— Ну, если свободна, так выбирай, конечно, — он всё так же широко улыбался, и мне стало как-то неловко. — Пойдём, посмотришь и покажешь, на которой хочешь.
Я даже спиной ощутила, как меня сжигает взглядом Динка. Нет уж, если я пойду, она меня точно съест. Да и правда это было бы нехорошо. Наверное…
Меня это начинало злить. Я просто хочу покататься! Причём, в отличие от Динки, плачу за это деньги. Почему из-за их отношений у меня теперь такие сложности. Не могу просто показаться инструктору коня, ради которого приехала.
— Не, не нужно ходить, и так скажу, — ответила я, глянув краем глаза на Динку. Она, вроде поуспокоилась, но всё равно нетерпеливо притопывала на месте. — В дальней части конюшни белый конь с длинной гривой. Он один такой.
— Хех, губа не дура, — усмехнулся Пашка, — но тут уж, прости, никак. Он не наш. И вообще его ещё только объезжают, молодой.
— Ясно…
Я даже не пыталась скрыть разочарование. Чёрт, ведь я только из-за него… Но не идти же теперь обратно.
Мы с Динкой переоделись — опять в молчании — и вышли во двор. Всё шло решительно не так, и мне всё больше хотелось просто сбежать. А ведь ещё вчера вечером я так мечтала поскорее пойти, за неделю успела соскучиться по лошадям, по звукам и запахам конюшни, хотя ощутила их лишь раз.
А теперь…
— Ну что, тогда на поле сегодня? — Пашка подвёл нам двух коней.
Мне достался светло-серый в яблоках — Василий. Я оценила внимание, но до белого ему было, как воробью до павлина.
— Я вообще-то думала, мы в лесу покатаемся, — заявила Динка.
— Дак твоя подруга первый раз, куда ей в лес. Показать надо всё, — ответил Пашка. А я подумала, что не один же во всей школе инструктор… — Если хочешь, ты едь, вон там Светина группа собирается.
Ага, точно не один. Только почему-то он решил, что обучать меня должен непременно сам.
— Да нет уж, я тогда тоже здесь позанимаюсь.
Динка подвела свою лошадь к пеньку, взобралась на него и выжидающе посмотрела на Пашку. Наверное, обычно он помогал.
— Давай, самой уже пора забираться, — усмехнулся тот.
Ох, плохо он её изучил! Даже не видя лица подруги, я ощущала, как она бесится. Мне бы на её месте тоже такое не понравилось, но я решила не встревать. Пусть сами разбираются.
Пока злющая Динка пыталась вскарабкаться на лошадь, Пашка велел мне поставить правую ногу в стремя, взяться рукой за луку седла и, оттолкнувшись левой ногой, перекинуть её через спину лошади. У меня, конечно, не получилось, я повисла поперёк Василия и вдруг ощутила, как меня за попу подтолкнули вверх.
Когда я, готовая возмутиться, глянула на Пашку с высоты лошади, он улыбался так непосредственно, что я растерялась. Наверняка ведь всё не так поняла, ну помог… А как меня ещё подсадить?
Потом он как-то слишком уж долго складывая мои пальцы на поводе, пропуская его между безымянным и мизинцем. И я снова не могла понять — это слишком и пора его осадить, или это нормальный процесс обучения. Вот чёрт, во что меня Динка втянула! Век мне не сдался этот её Пашка, ни как инструктор, ни тем более как…
Наконец с посадкой и всякими премудростями, вроде правильного положения пяток, мы закончили, и Пашка, наконец, отошёл от меня, велев нам с Васей шагать по кругу за Динкой. Мы честно отшагали три круга, когда я увидела, как из конюшни вышел мужчина. Не знаю, кого узнала первым — его или чёрную лошадь, которую он вёл, но щёки вспыхнули и нутро защипало от стыда, хотя сегодня я даже хлебом никого не кормила!
Одетый для верховой езды — в белых бриджах, обтягивающих сильные ноги, высоких чёрных сапогах и чёрной же куртке — он казался заблудившейся кинозвездой, которая вместо съёмочной площадки забрела в наши гребеня. Я загляделась, и мой Василий побрел в центр поля.
Пашка прикрикнул на нас, и пришлось вернуться обратно. Динка тем временем стукнула свою лошадь пятками и та побежала. Пашка принялся показывать, как мне тоже послать лошадь в рысь.
В это время мужчина на чёрной лошади скакал голопом в центре поля, прыгал через препятствия, и я невольно краем глаза любовалась его осанкой, напряжёнными руками… Наверное, ещё и поэтому у меня ничего не выходило. Я то ударяла слишком слабо, хотя Пашка убеждал, что у коней болевой порог выше и ему не больно, то просто как-то не так. Вася нервничал. И когда Пашка как-то резко велел мне собраться и сделать уже, я сильно ударила бока коня. Как-то неловко дёрнула повод, и вместо аккуратно рыси, вылетела на середину поля.
Мы с Васей почти врезались в чёрную кобылу. Она встала на дыбы. Мужчина дёрнулся назад, натянул повод. Я на миг зажмурилась. Услышала ржание, меня закружило. Я думала, сейчас свалюсь и меня затопчут копытами.
— Да твою ж мать!
Я распахнула глаза. Мужчина удержался в седле и уже развернул свою лошадь так, что они оказались подальше от нас. Вася ещё переступал с ноги на ногу, но больше не пытался унести меня чёрт знает куда.
— Опять ты?! — мужчина внимательно всмотрелся в моё лицо. Он снова злился, и если б я умела кататься, уже унеслась бы на самом быстром галопе. — Что творишь-то? Чему вас учат тут.
— Простите, — пискнула я, безуспешно пытаясь направить Васю куда-нибудь подальше отсюда.
Он только покачал головой, будто я совсем безнадёжна.
— Беда ходячая, — добавил он негромко, но я услышала, и стало дико обидно.
Почему он со мной так? Почему всё это дурацкое, нелепое, происходит при нём?
— Я морковь принесла, — зачем-то брякнула я, закапывая себя в его глазах окончательно.
И тут мне, наконец, удалось заставить Васю двинуться с места. Не просто, а побежать рысью! Я дико испугалась, отбила всю задницу, гордость затопила до ушей. На миг даже позабыла об унизительном столкновении.
— Во-о, молодец! — подбодрил меня Пашка. — А теперь…
Он объяснил, как надо двигаться — мягко приседая в такт. К концу занятия у меня почти что-то получилось.
— А кто тот инструктор? — спросила я, когда мы втроём уводили лошадей обратно в конюшню.
— Какой? — удивился Пашка.
— Ну тот, хам! Два раза меня уже отчитал… Ну катался на поле вместе с нами.
Пашка расхохотался, и Динка, хотя до того была мрачней тучи, засмеялась вместе с ним.
— Вы чего? — я остановилась, намереваясь стоять, пока мне не объяснят причину веселья.
— Да ничо, — сквозь хохот отозвался Пашка. — Все бы инструкторы на Лэнд Роверах ездили.
Наверное, я выглядела очень озадаченной, потому что Динка сжалилась и пояснила:
— Да это какой-то богатый бизнесмен, у него тут своя лошадь.
— Так что ты полегче, если планировала пожаловаться на него за недостаточную услужливость, — добавил Пашка и снова принялся ржать.
А вот мне было не смешно, потому что я почти пожаловалась. Почти… А ещё всё это означало, что я выглядела перед ним ещё более полной дурой, чем думала.
Вот чёрт.
5
— Не ходи больше туда.
— Что?
Динка даже привет не сказала, когда я взяла трубку. После занятия мы тогда всю дорогу ехали молча, дня три друг другу не звонили, а потом вдруг это…
— Я не хочу, чтобы ты ходила на лошадей, — отчеканила она.
— В смысле с тобой?
— В смысле вообще.
Я промолчала, не находя, что ответить. Спросить, почему? А то я не поняла… Согласиться? Но после занятия, хоть мне и не позволили прокатиться на белом красавце, захотелось ходить еще и ещё. Сидеть верхом, чувствовать под собой такое большое, живое существо, двигаться с ним вместе. Я не хотела от этого отказываться из-за Динкиной прихоти.
— Мне твой Пашка не нужен, если ты об этом, — ответила я.
— Ну спасибо, а то уж я переживала, — съязвила она. — Слушай, я не говорю, что ты его отбить пытаешься или что-то такое. Но мне, блин, происходящее вообще не нравится и, думаю, тебе бы тоже не понравилось!
