— Ну, и что же, что спала?
— Если вода в море поднимается, жди дождя, — объяснила бабушка. — Если море отступает, жди засухи. Это приметы верные.
Она насухо вытерла Тупса жестким полотенцем, вылила воду, взяла ведро с кормом для кур и пошла в сарай.
Мати двинулся было за бабушкой, но вдруг застыл на месте, вытаращив глаза.
Тут было на что посмотреть: Тупс, который радостно прыгал по кухне, то и дело отряхиваясь, вдруг полетел, словно птица! Сделал круг над столом и повис у Мати над головой. При этом щенок ни капельки не был напуган, наоборот — он как будто обезумел от радости. Он гавкал, тявкал, лизал своим вертким язычком воздух и восторженно вилял хвостом.
И Мати сразу стало так хорошо, так радостно.
— Засыпайка! — крикнул он. — Засыпайка, и знаю, ты здесь!
Воздух в кухне замерцал, зарябил, пошел волнами. Волны соткались в разноцветные кольца. Кольца закружились, слились в синий шар, и на полу возник человечек-подушка.
— А чем бы нам сегодня заняться? — спросил Засыпайка и повернул свою шапку задом наперед.
Друзья бросились обниматься, а Тупс, полный щенячьей радости, скакал вокруг них как мячик.
История третья,
в которой дождь не имеет значения, Засыпайка знакомится с рыбацким житьем-бытьем и встречает своего коллегу
— Засыпайка, милый, милый Засыпайка! — прошептал Мати. — Как хорошо, что ты меня разыскал! Мне было так скучно без тебя.
— И мне тебя не хватало, — признался Засыпайка.
— И меня тоже, да? — Тупс требовал к себе внимания.
— Тебя особенно, — засмеялся Засыпайка и подхватил Тупса на руки.
— Но теперь все хорошо, — сказал Мати. — Теперь мы снова все вместе.
— Все трое, — подчеркнул Тупс.
Скрипнула дверь.
— Бабушка идет! — предупредил Мати.
Засыпайка живо повернул свою шапку козырьком вперед — и растаял.
— Съезжу в магазин, — сказала бабушка. — А ты, Мати, не печалься, ничего, погода исправится, куда ей деваться!
— Я и не грущу, — сказал Мати. — Для меня дождь больше не имеет значения.
— Вот и молодец, — сказала бабушка, надевая резиновые сапоги и плащ. Потом достала из сарая велосипед, села на него и укатила в магазин.
Засыпайка тут же появился.
— Порядок, — сказал Мати. — Час времени у нас есть.
— Откуда ты так точно это знаешь?
— Никак не меньше часа, — подтвердил Мати. — Или свежий хлеб еще не привезли, или она будет ждать машину с колбасой. Какую-нибудь причину посидеть у входа в магазин и поговорить со знакомыми бабушка всегда найдет.
— А ты тем временем покажи мне дом, — попросил Засыпайка, оглядывая кухню. — Никогда не видел, как живут рыбаки.
Кухня была просторная, приветливая: светлые стены, занавески в сине-белую клетку, плита, украшенная синими изразцами. Вокруг белого стола стояли синие скамьи.
— А зачем над плитой крыша? — полюбопытствовал Засыпайка.
— Туда запахи уходят, — объяснил Мати. — Когда, например, рыбу жарят.
Одна дверь из кухни вела в спальню, другая — в гостиную. Засыпайке захотелось вначале взглянуть на гостиную.
Там стоял мягкий диван, два кресла, столик, книжная полка и телевизор — комната как комната. И еще — ого! — Засыпайка уважительно отступил.
— Мое почтение! — сказал он и низко поклонился.
— Кому это ты? — удивленно спросил Мати — кроме них в комнате не было ни души.
— Правителю сей комнаты, — ответил Засыпайка и показал на старое, потемневшее от времени кресло-качалку.
— Откуда ты это знаешь? — удивился Мати.
— Это сразу видно, — ответил Засыпайка. — Смотри, как царственно оно стоит на самом почетном месте — красивом полосатом коврике посреди комнаты. — И какой у него задумчивый, умудренный вид!
— Это кресло-качалка моего прапрадедушки, — гордо заявил Мати. — Он был моряком. И когда приезжал домой, его страшно сердило, что дом вечно стоит на месте. Поэтому он всегда сидел в кресле-качалке. Он в нем качался, прямо как на волнах.
— Это тебе сказал сам пра-пра-пра-и-так-далее-дедушка?
— Что ты, его уже давно нет — утонул вместе со своим кораблем в Южном море. Дедушка Элмар о нем рассказывал.
— Понимаю. Твой пра-пра-пра-и-так-далее-дедушка был дедушкой твоего дедушки Элмара.
— Точно, — ответил Мати.
— Вы позволите? — вежливо обратился Засыпайка к креслу-качалке.
Оно ничего не ответило.
— Молчание — знак согласия, — решил Засыпайка, влез в кресло и сильно качнул его.
— Знаешь, — сказал он, с удовольствием покачиваясь, — теперь и я чувствую, будто волны то поднимают, то опускают меня вместе с кораблем.
— Пошли в детскую, я тебе еще что-то покажу, — заговорщицки произнес Мати и за руку повел друга в соседнюю комнату.
— Какая же это детская! — разочарованно протянул Засыпайка. — Ни одной игрушки.
— А вот и детская, — возразил Мати. — В этом доме дети всегда жили именно здесь — и мой прапрадедушка, когда был маленький, и мой папа, и его брат Томас. Теперь они выросли и приезжают домой только погостить. Мой папа, ты же его знаешь, учится в университете на детского врача, и мама тоже. А дядя Томас сейчас далеко, в Южном море, ловит сардин.
— Классные кушетки, — одобрил Засыпайка, перелезая со второй кушетки на третью. — А почему их так много?
— Здесь спят большие дети этого дома, когда приезжают в гости.
— Ты хотел мне что-то показать, — напомнил Засыпайка.
— А ты найди! — сказал Мати.
— Какую-нибудь игрушку?
— Нет, игрушки на веранде. Там мой уголок. А здесь, в комнате, есть что-то такое, чего ты отродясь не видел.
— Такого вообще нет, — отрезал Засыпайка.
— Смотри! — Мати показал на книжный шкаф.
За стеклом на полке стоял маленький трехмачтовый парусник.
— Думаешь, я не видел таких парусников? — Засыпайка чуть не обиделся. — Да и их столько перевидал — не сосчитать, и в море, и по телеку…
— Но этот парусник ты точно не видел! — с гордостью произнес Мати. — Это «Морская птица». На ней плавал мой прапрадедушка.
— Так на этом паруснике твой пра-пра-пра-и-так-далее и утонул в Южном море?
— Ну да. Это модель «Морской птицы».
Засыпайка вскарабкался на стул, прижался носом к стеклу книжного шкафа, и глаза у него стали круглыми, точь-в-точь как кофейные блюдца.
— О-о! — простонал Засыпайка. — О-о! Нет! Этого не может быть!
— Почему не может? Может! — обрадовался Мати. Его сюрприз произвел-таки впечатление.
— Ничего не понимаю, как он оказался в бутылке? Это же невозможно! — воскликнул Засыпайка.
Зрелище и впрямь было загадочным: словно Белоснежка в стеклянном гробу, в большой четырехгранной бутылке покоился трехмачтовый красавец. Желтое стекло бутылки бросало теплый отсвет на белый корпус и паруса корабля. Казалось, «Морская птица» плавно скользит по морской глади в лучах южного солнца.
— Нет! Не понимаю! — волновался Засыпайка. — Как парусник с такими мачтами пролез в узкое бутылочное горлышко?
— Это хитрая штука! — с загадочным видом произнес Мати. — Мой прапрадедушка это умел. Он делал всякие поделки кораблей и самые хитрые помещал в бутылку.
— Он был волшебником?
— Да нет же! — засмеялся Мати. — Он был моряком. В этом доме все были моряками и рыбаками.
Тупс, который тем временем задремал на своей лежанке, вдруг навострил уши, залаял и вильнул хвостом. Мати выглянул в окно.
— Бабушка идет! — предупредил он.
Когда бабушка вошла в кухню, Засыпайки и след простыл.
— У меня для тебя новость, — объявила бабушка и принялась выгружать покупки на стол. — В магазине сказали, что к лесничему приехала погостить племянница, Майли. Вы же с ней в городе соседствуете.
Когда Засыпайка снова появился, Мати сразу заметил, что друг расстроен.
— Слышал — Майли тоже здесь!
— Вот и хорошо, — грустно сказал Засыпайка. — Значит, больше ты не будешь скучать.
— А ты? Ты и не рад?
— Я пошел, — тихо проговорил Засыпайка.
— Засыпайка, останься! Ну прошу тебя, останься! — уговаривал его Мати, и на глаза ему навернулись слезы.
— Не могу. Ну просто никак не могу, — сказал Засыпайка. — У меня сердце разрывается, но оставаться мне нельзя.
— Можно! Я разрешаю. А хочешь — поговорю с дедушкой, поговорю с бабушкой. Они тоже разрешат, вот увидишь!
— Мне нужно идти.
— Но зачем? Зачем тебе уходить?
— Меня ждет моя работа.
— Какая работа? — не сразу понял Мати. — Надо уложить таллиннских детей спать. Не могут же они не спать всю ночь.
А ведь верно! Мати совсем забыл, какая у его друга работа. Значит, опять расставаться? И тут у него родилась хитрая идея.
— Засыпайка, а кто же укладывает детей здесь?
А ведь правда! Об этом Засыпайка и не подумал. В самом деле, кто помогает засыпать кясмуским детям? В растерянности он чесал затылок и даже не заметил, как шапка соскользнула у него с головы, и Мати с Тупсом тут же заснули.
