тонким писклявым голосом:
– Где ты был?
Женька громко вздохнул и посмотрел своими красными от усталости глазами в ее маленькие, близко посаженные глазки.
«От ментов отделался и попал к домашним прокурорам, даже не знаю, что хуже», – подумал он.
– Мама, иди спать. Я со своим мужем сама разберусь. – Полина мягко развернула мать за плечи и отправила в зал, закрыв за ней дверь.
Женька, воспользовавшись моментом, быстро прошмыгнул в ванну, во избежание скандала. Он скинул с себя одежду и забрался под горячую воду, чтобы смыть с себя остатки этой ночи.
Полина на этот раз не собиралась сдаваться. Она ждала его в спальне, сидя на стуле у зеркала. На кровати лежали черная юбка и белая блузка в горошек, которые она собиралась погладить перед выходом на работу.
– Штерн, сколько можно? – снимала она с себя бигуди. – У тебя жена, скоро ребенок будет, а ты по ночам шляешься.
– Да не шлялся я, – буркнул он в ответ, забираясь под легкое летнее одеяло. Тело тут же обмякло, глаза стали тяжелыми, словно налились свинцом. Горячий душ сделал свое дело.
– Найди себе нормальную работу! Образование у тебя есть. Ваши эти подпольные залы завтра милиция вместе с вами, каратистами, закроет – и что ты будешь делать? Ты обо мне подумал? А о будущем ребенке? – Полина стянула бигуди, все до одного, и кинула их в пакет. Ее волосы образовали огромную шапку, словно голова у пуделя.
Женьке даже стало смешно, но он сдержался, чтобы не разозлить жену еще больше.
– Я буду объединяться со своим старым тренером. Мы будем открывать новый зал. Доход будет больше.
– Ну да, рублей на десять, – закатила она демонстративно глаза и схватилась за расческу. – Чертовы бигуди! Обещали красивые локоны, получились какие-то мелкие недоразумения. А вот если бы у нас были деньги, я бы приобрела импортные. Хорошие. А не эти советские палки.
– Скоро будут деньги, – пообещал он.
– Ты меня любишь, Женька? – отбросила она расческу в сторону и посмотрела на него в зеркало.
– Люблю, конечно.
– Я хочу туфли-лодочки. Красные. Фарцовщики такие продают. И платье заграничное от модельеров, а не «колхозницу» от русской швейной фабрики. Мне на работу ходить не в чем. В конце концов, я бухгалтер на птицефабрике и не хочу выглядеть как курицы, которые у нас в хозяйстве. – Она недовольно поморщилась, дотрагиваясь до своих волос.
Она поднялась со стула и подошла к кровати.
– Нет, ну посмотри?! Хорошо, время есть… пойду голову мыть опять, – разочарованно произнесла она, понимая, что по-другому со злосчастными мелкими кудрями не справится.
– Полинка, куплю я тебе и бигуди иностранные, и туфли… Куплю! – притянул Женька жену к себе и поцеловал.
– Мама хочет ремонт, – оторвалась она от его губ. – Мы как въехали в ее квартиру, так уже два-три года ей ремонт обещаем. Мебель надо поменять.
– И ремонт вам тоже будет.
– А когда? – вопрошающе посмотрела она на него и коснулась рукой его волнистых густых волос.
– А тогда, – улыбнулся он ей и закрыл глаза.
Она подоткнула одеяло и с умилением посмотрела на мужа, который моментально провалился в сон.
Вечером следующего дня он появился ровно в семь в подвальном помещении, расположенном по улице Михайловского.
Калина, Шашен и Сафа сидели в тренерской, одетые в черную форму, так как белая была запрещена, и играли в карты.
– Немец, ну наконец-то! – пожал ему руку Калина. – Мы уже заждались.
Лёха Шашенов на радостях крепко обхватил его за талию и поднял вверх. А Сафа после того, как Женька смог отбиться от Шашена, предложил ему дружеский спарринг.
– Потом поборетесь, – махнул Калина рукой. Он всегда был самым серьезным из них, к тому же старше их на десяток лет. Шутливая форма общения была ему чужда.
– Форма у тебя с собой есть? – спросил Сафа, приподняв свои широкие брови.
– Да вон в сумке.
– Надеюсь, что черная.
– Обижаешь! Не первый день ведь! – вытащил Женька из сумки рубаху свободного покроя и широкие штаны на резинке, сделанные из плотной ткани.
– Наш человек! – проговорил Сафа в свои широкие усы.
– Сам знаешь, за белую форму можно залететь на несколько лет. Я пока не собираюсь, – затолкал Женька одежду обратно в сумку.
– Да можно подумать, менты не знают! – заржал Шашен. – Откаты им такие платим!
– Побороться сегодня не получится, – отрезал Калина, не желающий терять время. – Бизнес не ждет – переодеваемся и едем смотреть помещение.
Старое заброшенное здание, которое им предстояло снять, находилось в северном микрорайоне, недалеко от автобусной остановки. Что было идеальным, так как большинство из их учеников передвигалось пешком либо на общественном транспорте.
– Что-то рухлядь какая-то… – сделал вывод Сафа, обойдя здание три раза и наконец-то остановившись около железных дверей. – Все стены исписаны краской. Углы обоссаны. Бомжи небось ночью пролезают внутрь через окно вон то, разбитое, – указал он пальцем.
– Илья, так починим. Не смотри на это. А то, что оно такое сероватое, заброшенное, оно и к лучшему. Нам внимание лишнее привлекать не надо, – отозвался Шашен.
– Да и правда, какая разница, как снаружи выглядит. Главное – чтобы внутри много места было. А бомжей за минуту выгоним, если они там, – согласился Женька.
– Идем внутрь, – с пониманием мотнул головой Калина и открыл ключом тяжелый ржавый навесной замок.
– Ни фига себе! – присвистнул Шашен, после того как Женька наконец-то разобрался, где включается свет. – Да тут можно целый стадион для олимпийских игр развернуть. Места вагон. Можно вести несколько групп в одно и то же время, если стену достроить справа.
Они разбрелись по помещению, осматриваясь вокруг.
– Калина, тут тренерскую можно замутить. Нормальную такую, не со спичечный коробок, – удовлетворенно сказал Сафа.
– Немец, ну что думаешь? Будем брать? – Калина провел рукой по лысой голове.
– Да что тут думать?! Конечно, надо брать. Давай сначала в аренду, потом, может, и выкупим. Ремонт постепенно сделаем. Мы же не без рук. Что-то сами, где-то строителей наймем. – Энергично размахивал руками Женька, придя в восторг от размера помещения. Ведь подвал, где он тренировал своих людей, был очень маленьким, и каратисты постоянно задевали друг друга во время занятий, но надо отдать должное – не жаловались, терпели.
– Правильно мыслишь, – согласился Калина. – Очень правильно. Окна все придется заколотить… Ты слышал, что случилось с Пахомовым? – Вдруг сменил он тему.
– Нет. Я с ним не был близок. А что случилось?
– Убили его на днях. Прямо около дома. Забили насмерть.
– Кто? – Женя застыл от удивления на месте.
– Кто, кто… Не свои – это точно. Не спортсмены. Скорее всего, уголовники, криминальные авторитеты, –
