Впрочем, капитан успел только взглянуть — размышлять ему было некогда. Замеченный марсовым островок почти тотчас же скрылся в вечернем тумане. Но это не имело значения: главное, его увидели, и увидели вполне отчетливо. В этом отношении не оставалось никаких сомнений.
Капитан спустился на палубу. Незнакомец, выведенный этим происшествием из дремоты, тотчас же подозвал капитана и обратился к нему со своим обычным вопросом:
— Так, значит…
— Да, ваша светлость.
— Показалась земля?
— По крайней мере — островок.
— На каком расстоянии?
— Приблизительно в шести милях к западу.
— И карта ничего не показывает на этом участке?
— Ничего.
— Ты уверен в этом?
— Уверен.
— Значит, это неизвестный остров?
— По-видимому, так.
— Неужели это возможно?
— Да, ваша светлость, если островок недавнего происхождения.
— Недавнего?
— Да, это вполне вероятно. Мне показалось, что остров окутан серными парами. Вулканические силы здесь довольно активны и нередко проявляются в виде подводных толчков, изменяющих рельеф морского дна.
— Ах, капитан, если б это действительно было так! Мне только и нужно, чтобы какая-нибудь скала внезапно поднялась из моря!.. Ведь этот остров не принадлежит никому?
— Принадлежать он будет, ваша светлость, тому, кто первый его займет.
— Тогда первым буду я.
— Да… вы.
— Прикажи теперь держать прямо на остров.
— Прямо… но осторожно! — ответил капитан. — Наша шхуна может разбиться, если подводные камни выступают далеко в море. Я советую подождать и причалить к острову утром…
— Хорошо, капитан, подождем, но потихоньку приблизимся…
— Как прикажете!
Капитан поступил, как опытный моряк. Кораблю не следует подходить в темноте к незнакомому берегу.
Приближаясь к новой земле, нужно делать промеры лотом[19] и остерегаться ночного мрака.
Пассажир вернулся в свою каюту, и, хотя он задремал, юнге не пришлось на рассвете будить его — он был на палубе еще до восхода солнца.
Капитан решил не покидать мостика и не передавать боцману ночной вахты.
Медленно опускалась ночь. Линия горизонта становилась все более расплывчатой, а периметр[20] его постепенно сужался.
В зените угасали последние, еще пронизанные рассеянным светом облака. Ветер стихал. На шхуне оставили только паруса, необходимые для того, чтобы сохранить действие руля и удерживать направление дрейфа.
На небесном своде зажглись первые созвездия. На севере Полярная звезда смотрела тусклым, неподвижным оком, между тем как Арктур блистал на сгибе Большой Медведицы. В противоположной стороне от Полярной звезды ярко сияла Кассиопея, напоминая W. Под ними появилась Капелла — точно на том месте, где она взошла накануне и взойдет завтра, четырьмя минутами раньше, чтобы начать, как обычно, свой звездный день.
На заснувшей поверхности моря царило то необыкновенное оцепенение, которое неизбежно сопутствует наступлению ночи.
Капитан, облокотившись на борт шхуны, застыл неподвижно возле брашпиля[21]. Его голова была полна одной мыслью — об этой темной точке, замеченной в мглистых сумерках. Теперь его снова одолевали сомнения, а ночная тьма делала их еще более мучительными. Не обмануло ли его зрение? И действительно ли на этом месте выступил на поверхность новый островок? Да, конечно. Он хорошо знал эти воды, ведь он бывал здесь сотни раз… Ему казалось, что островок находится на расстоянии какой-нибудь мили, и не более восьмидесяти лье[22] отделяют его от ближайшей земли. Но если он не обманывается, если островок действительно выступил в этом месте из глубин моря, то не успел ли его уже кто-нибудь занять?.. А вдруг какой-нибудь мореход водрузил на нем свой флаг?.. Англичане, эти океанские тряпичники, не поспешили ли они подобрать попавшийся им на пути жалкий островок и бросить его в свою переполненную корзину! Не загорится ли во тьме огонек, говорящий о том, что остров уже кем-то занят?.. Возможно, что эта груда скал поднялась на поверхность уже несколько недель или даже несколько месяцев назад, и в таком случае вряд ли она могла ускользнуть от взора моряков, от секстанта[23] гидрографа[24].
От всех этих мучительных и тревожных мыслей капитан пребывал в смятении, нетерпеливо ожидая рассвета. Теперь ничто уже не указывало на местоположение острова — не было даже отблеска тех испарений, которыми он казался окутанным и которые могли бы осветить наступившую тьму. Во мраке сливались воздух и вода.
Время шло. Полярные созвездия описали уже по небосводу четверть круга. К четырем часам первая полоса света забрезжила на востоке-северо-востоке. В предутреннем сумраке можно было различить несколько легких облаков, повисших в зените. Еще несколько минут — и солнце озарит горизонт. Но моряку не нужно столько света, чтобы различить открытый накануне островок, если он вообще существует.
В этот момент незнакомец поднялся на мостик, где находился капитан.
— Итак?.. Где же этот остров? — спросил он.
— Вот он, ваша светлость, — ответил капитан, показывая на группу скал, видневшихся примерно в двух милях от шхуны.
— Причалим!
— Слушаюсь, ваша светлость!..
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой даются некоторые необходимые пояснения
Пусть читатель не удивляется, что в этой главе неожиданно выходит на сцену паша Мухаммед-Али[25]. Как бы ни была значительна роль знаменитого паши в истории Леванта, в нашем рассказе он фигурирует только потому, что знатный незнакомец, путешествовавший на шхуне-бриге, находился во враждебных отношениях с этим основателем нового Египта.
В ту пору Мухаммед-Али еще не пытался с помощью армии своего сына, Ибрагима-паши, завоевать Палестину и Сирию, принадлежавшие султану Махмуду[26], повелителю обеих Турции: азиатской и европейской. Напротив, султана и пашу связывала дружба, так как последний оказал деятельную поддержку султану при покорении Морей, решительно подавив попытки к восстановлению независимости маленького греческого королевства.
На протяжении нескольких лет Мухаммед-Али и Ибрагим-паша спокойно жили в своем пашалыке[27]. Но, несомненно, эта зависимость, ставящая их в положение рядовых подданных Порты[28], задевала их самолюбие, и они только и ждали повода, чтобы сбросить с себя тяготившие их веками оковы.
В те времена жил в Египте один человек, получивший по наследству накопленное несколькими поколениями предков состояние, которое считалось одним из самых значительных в стране. Этот богач проживал в Каире, и звали его Камильк-паша. Его-то капитан таинственной шхуны-брига и титуловал «ваша светлость».
