представить!
Гарри кисло улыбнулся. Майкл относился к нему хорошо — вероятно, лучше, чем большинство родных отцов относятся к своим детям. Гарри отправляли учиться в лучшие школы, а когда с ними ничего не вышло, ему стали нанимать частных преподавателей из бесконечной вереницы голодающих студентов. Родители всегда поддерживали Гарри в изучении всего, что только привлекало его внимание. Ему покупали все интересующие его книги, помогали с участием в различных конкурсах по математике и естественнонаучным предметам. Он получал практически всё, что хотел, в разумных пределах. Единственное, в чём ему отказывали, так это в малейшей доле уважения. Впрочем, с какой стати штатному профессору Оксфорда, преподающему биохимию, прислушиваться к советам маленького мальчика? Он, конечно, «проявит заинтересованность», ведь так положено поступать «хорошему родителю», к каковым профессор, несомненно, себя относил. Но воспринимать десятилетнего ребёнка всерьёз? Вряд ли.
Иногда Гарри хотелось накричать на отца.
— Мам, — сказал он, — если ты хочешь выиграть у папы этот спор, посмотри вторую главу из первого тома лекций Фейнмана по физике. Там есть цитата, в которой говорится, что философы тратят уйму слов, выясняя, без чего наука не может обойтись, и все они неправы, потому что в науке есть только одно правило: последний судья — это наблюдение. Нужно просто посмотреть на мир и рассказать о том, что ты видишь. И... я не могу вспомнить с ходу подходящую цитату, но с научной точки зрения решать разногласия нужно опытным путём, а не спорами.
Мать посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась:
— Спасибо, Гарри, но... — она с достоинством взглянула на мужа, — я не хочу выигрывать спор у твоего отца. Я лишь хочу, чтобы мой муж прислушался к любящей его жене и поверил ей.
Гарри на секунду закрыл глаза. Безнадёжны. Его родители просто безнадёжны.
Разговор опять превращался в один из тех самых бессмысленных споров, когда мать пытается заставить отца почувствовать себя виноватым, а тот, в свою очередь, пытается заставить её почувствовать себя глупой.
— Я пойду в свою комнату, — немного дрожащим голосом объявил Гарри. — Мама, папа, пожалуйста, постарайтесь долго не ругаться. Мы ведь и так скоро всё узнаем.
— Конечно, Гарри, — отозвался отец, а мать обнадёживающе его поцеловала, после чего родители продолжили пререкаться.
Гарри поднялся по лестнице в свою спальню, закрыл за собой дверь и попытался всё обдумать.
Самое интересное, что он просто должен был согласиться с отцом. Никто и никогда не видел ни одного доказательства реальности магии, а из слов мамы следовало, что существует целый волшебный мир. Как можно такое сохранять в тайне? Тоже с помощью магии? Довольно сомнительное объяснение.
Случай по идее элементарный: мама либо шутит, либо лжёт, либо сошла с ума, в порядке возрастания ужасности. Если мама сама отправила письмо, то это объясняет, как оно попало в почтовый ящик без марки. В конце концов, небольшое сумасшествие гораздо, гораздо более вероятно, чем вселенная, содержащая в себе магию.
Но всё-таки какая-то часть Гарри была совершенно уверена в том, что магия существует. Это чувство возникло в тот самый момент, когда он увидел письмо предположительно из Хогвартса, Школы Чародейства и Волшебства.
Скривившись, Гарри потёр лоб. «Не верь своим мыслям», — было написано в одной книге.
Но эта странная убеждённость... Он как будто знал заранее, что профессор из Хогвартса в самом деле появится на их пороге, взмахнёт палочкой и сотворит настоящее волшебство. Эта убеждённость не боялась опровержения: не искала заранее оправданий на случай, если вдруг никакой профессор не придёт или придёт, но сможет показать лишь фокус со сгибанием ложек.
Откуда ты взялось, странное маленькое предчувствие? — Гарри крепко задумался. — Почему я верю в то, во что я верю?
Обычно он довольно быстро справлялся с этим вопросом, но сейчас у него не было никакой зацепки.
Гарри мысленно пожал плечами. Двери созданы, чтобы их открывать, а гипотезы — чтобы их проверять.
Он взял со стола лист линованной бумаги и написал: «Заместителю директора».
Гарри остановился, собираясь с мыслями, потом взял другой лист и выдавил ещё один миллиметр графита из механического карандаша — случай требовал каллиграфического почерка.
«Уважаемая заместитель директора Минерва МакГонагалл или другое уполномоченное лицо!
Недавно я получил от Вас пригласительное письмо в Хогвартс на имя мистера Г. Поттера. Вы можете не знать, что мои биологические родители, Джеймс Поттер и Лили Поттер (в девичестве Лили Эванс), мертвы. Я был усыновлён сестрой Лили, Петунией Эванс-Веррес, и её мужем, Майклом Веррес-Эвансом.
Я крайне заинтересован в посещении Хогвартса, при условии, что такое место на самом деле существует. Моя мать, Петуния, утверждает, что знает про магию, но сама ею пользоваться не способна. Мой отец настроен скептически. Сам я до конца не убеждён. К тому же я не знаю, где приобрести книги и материалы, указанные Вами в пригласительном письме.
Мама упомянула, что Вы присылали представителя Хогвартса к Лили Поттер (бывшая Лили Эванс), чтобы продемонстрировать её семье существование магии и, я полагаю, чтобы помочь ей с приобретением школьных принадлежностей. Если Вы поступите подобным образом в отношении моей семьи, это существенно поможет делу.
С уважением,
Гарри Джеймс Поттер-Эванс-Веррес».
Гарри дописал свой адрес, сложил письмо пополам и засунул в конверт, адресовав его в Хогвартс. После чего, поразмыслив, взял свечку и, капнув воском на угол конверта, выдавил на нём кончиком перочинного ножа свои инициалы: Г. Д. П. Э. В. Сходить с ума — так со вкусом.
Затем он открыл дверь и спустился вниз по лестнице. Его отец сидел в гостиной и читал книгу по высшей математике, чтобы показать, какой он умный муж, а мама готовила на кухне одно из любимых блюд отца, чтобы показать, какая она любящая жена. Похоже, они не разговаривали друг с другом. Споры могут быть ужасны, но почему-то молчание иногда ещё хуже.
— Мама, — подал голос Гарри, — я хочу проверить гипотезу. Каким образом, согласно твоей теории, я должен послать сову в Хогвартс?
Мать отвернулась
