Баррель нефти, преодолевший в сентябре 2005 года отметку в 70 долларов, через небольшое время достиг цены в 100, а потом и 150 долларов. Если пессимистические гипотезы подтвердятся, это будет лишь начало подъема. Экономист Патрик Артю считает, что в 2015 году стоимость сырой нефти может достичь 400 долларов за баррель! Начиная с момента, как будет достигнут пик Хабберта, стоимость добычи и разработки нефти будут постоянно расти. Поскольку спрос также будет расти, а предложение – падать, последствием станет взрыв. Нефть, как мы уже сказали, в действительности используется не только для транспорта. Она применяется в производстве огромного количества продуктов, используемых ежедневно – пластмасс, удобрений и инсектицидов, компьютеров, игр-конструкторов, дорожного покрытия, гаражей, нейлоновых чулок. Повышение цены приведет к тому, что нефть всё больше будет применяться лишь в тех областях, которые связаны с наибольшей добавленной стоимостью, в частности в транспортном секторе и нефтехимии. В первую очередь это ударит по авиационной индустрии, так же как по сельскому хозяйству (использование удобрений в мире увеличилось с 14 миллионов тонн в 1850 году до 141 миллионов тонн в 2000 г.). Ущерб будет нанесён и международной торговле: перестанут экспортировать и переправлять с одного конца света на другой продукты, которые могут потребляться на месте. Рыбу, выловленную в Скандинавии, не будут отправлять на обработку в Марокко, в Европе не будут потреблять фрукты, привезенные самолетом из Чили или Южной Африки, и т. д. Некоторые продукты, потребление которых до сего момента поддерживались низким уровнем транспортных тарифов, снова станут предметом роскоши. Вывод производств в другие страны станет гораздо менее привлекательным. Крупные города, которые планировались исходя из представлений об автомобильном транспорте, также преобразятся[9].
Для мировой финансовой системы последствия будут не менее существенны. В настоящее время США получают значительные прибыли от системы нефтедолларов. Все страны, желающие импортировать нефть, должны занимать доллары, чтобы платить за неё, тем самым искусственно поддерживая эту валюту, которая является не только национальным, но и международным платёжным средством. На практике это означает, что США могут позволить себе значительный торговый дефицит, избегая каких-либо его прямых последствий. Если эта система перестанет работать, первыми пострадают именно они[10].
Возможно, что ещё до полного исчерпания запасов повышение цены на нефть окажет крайне негативное воздействие на её разработку. Для добычи нефти, угля или битуминозных песков требуется затратить определенную энергию, то есть опять же нефть. Другими словами, может настать момент, когда добыча нефти перестанет быть рентабельной, какова бы ни была её рыночная стоимость. Если для добычи одного барреля нефти потребуется сжигать также один баррель, никто не будет этим заниматься, даже если стоимость этого барреля будет составлять 10 тысяч долларов! Именно это не удавалось понять классическим экономистам.
Многие, очевидно, возлагают надежду на возможность использовать другие источники энергии, которые выступили бы в качестве заменителя нефти. В теории их довольно много, однако их возможности остаются весьма ограниченными. Нестандартные виды нефти, например тяжелая нефть Венесуэлы или битуминозные пески Канады, требуют для добычи почти такого же количества энергии, сколько они потом могут дать. Естественный газ может послужить для улучшения добычи нефти или для производства синтетического бензина, но и в этом случае требуется затратить много энергии. Помимо того, что его запасы также конечны, небольшая плотность газа препятствует его транспортировке (доставка газа в 4–5 раз дороже нефти), тогда как установки для его охлаждения и для обратной газификации довольно дороги. Запасы угля более значительны, однако это крайне грязный источник энергии, который ещё больше усугубляет парниковый эффект, поскольку его добыча приводит к выбросу метана (чей парниковый эффект в 23 раза сильнее, чем у CO2), а сжигание угля высвобождает огромное количество углекислоты (1,09 тонны на количество угля, эквивалентное тонне нефти). Главная проблема ядерной энергии состоит, как известно, в хранении радиоактивных отходов, которые длительное время остаются опасными, а также во всегда возможной катастрофе. Кроме того, этот источник энергии не может заменить собой нефтехимический комплекс или же использоваться в бытовых продуктах, производимых им. Водород – носитель энергии, но не источник энергии, а его коммерческое производство в 2–5 раз дороже стоимости углеводородов, затрачиваемых на это производство. Кроме того, стоимость его хранения в 100 раз выше аналогичной стоимости нефтяных продуктов, а каждый раз, когда производится одна тонна водорода, производится также 10 тонн CO2!
Возобновляемые источники энергии поставляются ветром, водой, растениями и солнцем. В настоящий момент на их долю приходится лишь 5,2 % всей энергии, потребляемой в мире. Хотя они по определению более перспективны, слишком надеяться на них – серьёзная ошибка. У растений крайне низкий энергетический КПД. Древесное топливо (получаемое за счет утилизации субпродуктов из древесного волокна) предполагает активное уничтожение лесов. Биотопливо, получаемое из свеклы, рапса и сахарного тростника, например этанол, имеет довольно низкий КПД. Солнечная энергия, улавливаемая фотогальваническими ячейками, также имеет весьма ограниченный КПД. Солнечное тепло пока так и не стало объектом сколько-нибудь уверенной разработки. Гидравлическая энергия более конкурентоспособна, однако она требует весьма значительных инвестиций. Ветровая энергия весьма дешева, однако получать её можно лишь 20–40 % времени, в зависимости от розы ветров. Другие источники, например биогаз, талассоэнергия, то есть энергия морских течений, и т. д. – все они имеют собственные ограничения.
Остаются только изредка обсуждаемые технологии, такие как ядерный синтез, «холодный синтез», фиксация диоксида углерода или космические солнечные станции, но большинство из них сегодня находятся на стадии проектирования, и почти все требуют огромных расходов энергии, так что итоговый баланс оказывается не слишком обнадеживающим. Большинство альтернативных источников энергии сами по себе интересны лишь потому, что существует дешёвая нефть. Например, требуется много энергии для добычи угля и перевозки руды. Для получения электричества требуется ещё энергия, которая сегодня получается из нефти, газа или угля. Точно также биотопливо нуждается в удобрениях и пестицидах, которые были основным стимулом «зелёной революции», а для этого, чтобы поддерживать достаточный КПД, опять же нужна нефть.
Конечно, можно снова представить, что в будущем будут открыты новые источники энергии.
Если говорить абстрактно, это всегда возможно, но в настоящий момент ставить на это – всего лишь акт веры. Факт остается фактом: при теперешнем положении вещей ни возобновляемые источники энергии, ни классическая ядерная энергия, ни другие источники-заменители, известные ученым, не могут заменить нефть и не могут конкурировать с её энергетической эффективностью и достаточно низкой себестоимостью.
Прогнозируемое исчерпание ископаемых источников энергии уже стало причиной войн за нефть. В ближайшие десятилетия можно быть готовым и к войнам за воду[11]– В период с 1950 по 2000 год общемировое потребление воды утроилось. А за последние семь лет оно выросло в шесть раз. Человечество потребляет сегодня около 55 % воды, доступной вне периода паводков, и 65 % водозабора идет на потребности орошения и сельского хозяйства. И в этой сфере спрос постоянно растёт, хотя бы в силу демографического роста и загрязнения грунтовых вод. Вскоре вода тоже станет дефицитной субстанцией. Тлеющие конфликты, связанные с ней, уже заметны в Турции и соседних странах, между Израилем и Палестиной, между Индий, Пакистаном и Бангладешем, между Египтом, Эфиопией, Суданом и т. д.
По мнению Питера Барретта, директора «Центра исследований Антарктики Университета Виктории» (Новая Зеландия), «сохранение актуальной динамики роста ставит нас перед перспективой исчезновений той цивилизации, которую мы знаем, и не через миллионы лет или даже тысячелетия, а уже к концу этого века»[12].
2Многие согласны с тем, что ситуация серьёзна. Однако относительно плана действий, которого следует придерживаться, мнения расходятся. Сегодня в моде теория «устойчивого развития» или «самоподдерживающегося развития» (sustainable development), – это выражение с начала восьмидесятых годов всё больше заменяет «экоразвитие», введенное в 1973 году Морисом Стронгом, а потом подхваченное Игнасием Саксом, Гуннаром Мирдалом, Амартия Сенном, Колином Кларком и т. д., хотя потом о нём постепенно забыли[13].
