Читаем без скачивания Вальсирующие со смертью - Михаил Март

— Если все так просто, то почему так много одиноких женщин?

— И мужчин тоже. Каждый ищет своего принца и принцессу. Наивный подход. К сожалению, надежда умирает последней. Людям свойственно себя переоценивать. Слишком много амбиций и самомнения. Они не видят себя со стороны, а лишь в зеркале, которое их обманывает. Настоящие мужики все заняты. Бабы таких не отпускают, а на улице ничего стоящего не подберешь. Дело случая. Редко кому везет. Проще смириться с тем, что тебе дают. И тут бабы начинают раздеваться. Все с себя скидывают ради того, чтобы не упустить свой призрачный шанс. А всякая тварь пользуется случаем и выжимает из наивных дурех все соки, а потом отбрасывает отработанный материал. Моя подружка на такого напоролась. Все с себя продала, а он спустил ее денежки в карты. И что? Дура осталась одна, а мерзавец раздевает следующую.

Он взглянул на столик, где лежали деньги.

— Как видишь, я свои долги возвращаю.

Она усмехнулась.

— Просто ты испугался, что я кое-что расскажу твоей жене. Ты же у нее под каблуком ходишь. Не дай Бог, она узнает о твоих приключениях. Пока ты был у меня один, я терпела. А теперь я сама стала жить личной жизнью. Своей жизнью, а не твоей. Почему я должна делать тебе такие подарки? Пора вернуться на исходные позиции.

— Не пожалеешь?

— Отчасти. Слов нет, мужик ты красивый и в постели хорош, но чужой. Умеешь ухаживать, не лишен обаяния, к тебе быстро привязываешься, но, кроме страданий, в результате ничего не получаешь. На тебя нельзя делать ставку, тобой можно пользоваться, но ни о чем не думать, а бабы собственницы. Им свое подавай. Семья, уют, теплая постель. А ты пришел, трахнул и ушел. Минута удовольствия, и вновь одиночество. Только оно уже приобретает свойство концентрата. Слишком много горечи остается во рту и на душе. Утром всегда наступает похмелье.

— Я не подозревал, что это у тебя серьезно.

— А женщины не подают вида. Они сильнее мужчин и не все выпячивают свое нутро наружу. Плачут с подушкой наедине, а не на плече у любовника. Гордые мы. Не все, конечно. Только дай слабинку, и о тебя ноги начнут вытирать.

Он улыбнулся.

— Сила женщины в ее слабости.

— Это от слабости твоя супруга скрутила тебя в бараний рог, что ты пискнуть боишься. Женская слабость и красота в кино хороша. Смотришь сериалы мыльных опер, сопливые мелодрамы и сочувствуешь. Как мило. А в жизни мужики на баб опираются, а те терпят, кряхтят и помалкивают. Вы только друг перед другом хорохоритесь, а по жизни беспомощны и беззащитны.

Он видел в ее глазах удовлетворение. Наконец она высказала все, что хотела. Роль мальчика для битья его не беспокоила. Он ни о чем не сожалел, лишь о деньгах, которые дались ему таким трудом и с такой легкостью были брошены на стол. Три тысячи! Для него это труд, пот и унижение. Но что Бог ни делает, все к лучшему. Дураков надо учить.

Они подняли бокалы за счастье. Он выпил до дна, и она тоже. Победительница могла позволить себе расслабиться. Можно торжествовать.

Солнце соскользнуло с ее лица, и голубые глаза потемнели. В них появилась слабая усталость, морщинки казались более глубокими и резкими.

— Мне хочется потанцевать, - сказала она. - Надеюсь, ты не откажешь даме в таком удовольствии.

— Я никогда не отказывал тебе в удовольствии.

— Согласна. Но я отрабатывала твои услуги. Ты ведь ничего задаром не делаешь.

Это был последний всплеск отрицательных эмоций. Кажется, она успокоилась и нервозных плевков больше не ожидается.

На резном антикварном комоде стоял проигрыватель. Она выбрала пластинку, и по комнате разлилась музыка.

— Ты не против вальса?

— Нисколько.

— Ты из тех редких мужчин, которые умеют танцевать вальс. Я запомнила это, когда мы ходили в ресторан.

— Первый комплимент за сегодняшний день.

— Могу добавить ложку дегтя. В тот вечер расплачивалась я. За ужин, за танцы, за твою галантность и за постель.

— Ты думаешь, я так дешево стою?

— Я думаю, что ты стоишь очень дорого. Мне не по карману. Твоя жена купила тебя теми средствами, которых у меня нет. Ей двадцать восемь, а мне сорок.

Он промолчал. Они легко кружились в танце, и на ее лице блуждала блаженная улыбка. Это были разные, не похожие друг на друга люди, которых ничто не связывало и не объединяло. Как могло случиться, что они провели вместе немало времени за последние два года и были минуты, достойные воспоминаний?!

Она смотрела в пустоту и улыбалась. Может, она думала о нем. А он поглядывал на конверт с деньгами и думал о том, что теперь ему придется ездить на метро и уезжать с этой дачи на электричке.

Шампанское кончилось. Женщина раскраснелась, щеки горели, а помутневший взгляд все еще сохранял блеск.

— Ты сегодня останешься? - спросила она.

— Если ты так хочешь.

— Я подумаю. Но для этого мне понадобится еще бокал шампанского.

— Я бы выпил водки.

— Не опошляй. Жди, я скоро вернусь.

На второй этаж вела крутая деревянная лестница с резными перилами. Стены дома, потолок были выполнены из мореного дуба. Старинная резная мебель, антикварные вещи, картины в тяжелых золоченых рамах, желтые абажуры придавали дому определенный шарм и своеобразный аромат. Новая хозяйка это понимала и старалась соответствовать обстановке, изображая из себя светскую леди, но воспитание слишком часто просачивалось сквозь маску и возвращало ее к бытовым проблемам современной неустроенности. В эти минуты звучали слова о ничтожности современных рыцарей и о счастье через брачные объявления.

Она поднялась наверх и скрылась за тяжелой темной дверью. Он смотрел ей вслед и не мог понять, что он здесь делает. Кому все это нужно? Что он испытывал, получая одну оплеуху за другой от безразличной ему женщины? Просто он любил наблюдать за поведением людей и сказанное никогда не принимал на свой счет. Он анализировал, оценивал, делал выводы и забывал о них. Как человек поведет себя в предлагаемых обстоятельствах? Сегодня он испытывал удовлетворение. Он предвидел ход событий, тему разговора, настроение и не ошибся. Он не сомневался, что история кончится постелью, и вся ее песня будет смазана. Женских амбиций надолго не хватает. Еще немного музыки, прижать ее ближе к себе, дохнуть на нее горячим воздухом, провести грубой колючей щекой по виску, и она размякнет, как ватная кукла.

Он подошел к проигрывателю и поставил пластинку с тем же вальсом. Закурив, повернулся лицом к лестнице и, облокотившись на комод, стал ждать.

Дверь распахнулась. Она вышла с подносом в руках. Бутылка шампанского, графин с водкой, рюмки и новые фужеры. Смешно, но она чувствовала себя королевой, забыв снять фартук кухарки. Он едва не рассмеялся вслух, но сумел изобразить маску обиженного страдальца, которого бросила любимая женщина.

Она не могла разглядеть выражения его лица, так как была близорука, но никогда не носила очков в присутствии мужчин. И все же в ней оставался некоторый шарм и женственность. Имело смысл довести дело до постели, чтобы окончательно не жалеть о потерянном времени и деньгах.

Она улыбалась.

— Продолжим наше пиршество! - воскликнула женщина.

— Ты неподражаема! - подыграл он и захлопал в ладоши.

Начался новый такт вальса. Она наступила на подол платья, и все произошло в один момент. Поднос выпал из рук и с грохотом поскакал по ступеням, разбивая посуду, разливая пенящуюся жидкость и разбрасывая осколки.

Она упала лицом вперед, перевернулась и покатилась по крутым ступеням к порогу. Он стоял окаменевший и обреченно наблюдал за кошмарной картиной.

Грохот затих, а вальс продолжал играть. Он выронил сигарету на пол и не мог шелохнуться, не отрываясь от застывшего в неестественной позе тела. Юбка задралась к груди, оголяя красивые ноги в черных чулках.

«Что это? - подумал он. - Как это? Безумие!»

Он подошел к женщине, отдернул платье и взял ее за голову. Все тело было изрезано осколками стекла, бирюзовое платье превратилось в пурпурное. Голова безвольно висела на шее, словно на ниточке, а голубые глаза застыли, как стекляшки. Губы продолжали улыбаться и выглядели еще ярче на фоне побелевшей кожи.

Он осторожно опустил ее голову, приподнялся и сел в кресло возле ажурного столика. Вряд ли в эту минуту он осознал, что произошло на его глазах. Голова плохо соображала. Жил человек, он только что с ним разговаривал, и его не стало. Так все просто. Есть и нет.

Его взгляд вновь упал на конверт с деньгами. Рефлекс сработал раньше, чем возникла мысль. Он схватил деньги и сунул их в карман.

В воздухе послышался запах гари. Там, где упала сигарета, тлел ковер. Он встал, поднял сигарету, загасил ее в пепельнице и вышел из дома.

Его уход напоминал бегство. Дом остался незапертым. Все, что его беспокоило, это свидетели. На пути никто не повстречался. Но он не знал, как ему выбраться к станции. Раечка привезла его на машине, которая осталась стоять на участке. Он понимал, что делает что-то не так, но ноги сами несли его прочь от проклятого места.