конечно, потащил с собой. Нагло навалился на плечи и потребовал, чтобы та помогла своему повелителю добраться до места, и никому не позволил заменить её в этом почётном и тяжёлом деле, хотя папа пытался его стыдить.
В лекарском кабинете Винеш первым делом дал Ришу успокоительного, а затем по требованию больного плеснул лекарства и Лирке. На обоих выпитое подействовало благотворно. Узээриш через несколько минут успокоился, перестал злиться и огрызаться и наконец позволил нормально осмотреть голову и спину. Лирка, с которой хайнес глаз не спускал из опасений, что она попытается слинять, тоже расслабилась. Сперва она нервно заламывала пальцы, а после перестала терзаться и замерла в углу, лицом к стене, как наказанный ребёнок.
— Риш, какая муха тебя укусила? — допытывался Иерхарид.
— Это началось сразу после того, как он о стену ударился, — заметил Саврий.
— Да тут ничего страшного, — проворчал Винеш. — Ушиб на полспины да ссадина на башке. Сотрясение небольшое. Пару-тройку дней полежит…
— Что? — всполошился Саврий.
— … и в норму придёт. А что такое? — лекарь развернулся и, воинственно уперев руки в бока, шагнул к помощнику. — За три дня страна без хайнеса развалится? Вот замена, — Винеш кивнул на Иера, — посидит заместо сына. Ты Риша и без того заездил, пусть хоть отоспится.
— Риш! — продолжал допытываться Иерхарид.
— Это моё дело, — сквозь зубы отозвался сын, продолжая пристально смотреть на спину женщины.
Хайрен растерянно заморгал. Всё, что он знал, — что сын обвинил магичку в каком-то обмане. Но Риш наотрез отказывался пояснять свои слова, значит, это не имеет отношения к государственным делам. Иер судорожно попытался сообразить, с чем может быть связано поведение сына, перебрал в голове последние события… Долго перебирать не пришлось. Он сразу остановился на одном определённом, и лицо его осветилось беспокойством. Если честно, задавать вопрос дару было страшно, но мысль мелькнула быстрее желания и дар отозвался.
Отозвался подтверждением, и Иер ошеломлённо посмотрел на сына. Тот ответил тяжёлым взглядом, молча призывая… нет, приказывая ничего не говорить.
— Это моё дело, — повторил Риш.
Лирка чутко прислушивалась к голосам за спиной, боясь, что хайнес начнёт при всех выспрашивать её о той ночи, но тот не обращался к ней и сам не отвечал на вопросы. За это она была ему в какой-то мере благодарна. Из-за успокоительного она могла уже более взвешенно осмыслить произошедшее и чувствовала лишь лёгкую досаду и отголосок былого стыда.
«Мы что, в темнице?» — озадаченно спросил Иррес.
Лирка сперва не поняла, о чём он, а потом сообразила, что стоит лицом к каменным стенам.
«Нет, в лекарском крыле. Мы ещё не поговорили».
«Но ты спокойнее, — оценил Иррес. — Ничего не бойся. Я буду заглядывать каждые пять минут, так что ты с ним особо в гляделки не играй, а то пошатнём монаршее здоровье ещё одной истиной. И не переживай, подумаешь… — дух осёкся. — Не вспоминай, что я тебе тогда наговорил. Сами же с Наэшем ворчите, что от меня ничего, кроме глупостей, не услышишь».
Уголки губ дрогнули в улыбке, и на душе полегчало.
— А теперь идите все отсюда!
Лирка вздрогнула, но даже подумать не успела, что приказ мог касаться и её.
— Ты остаёшься!
— Риш… — Иер с опасением посмотрел на сына, но тот возмутился.
— Что? Я её не сожру! Даже не укушу, хотя очень хочется. Идите отсюда. Если поймаю кого-то на подслушивании, вырву язык и переломаю руки.
Угрожал он, конечно, не отцу. Саврий недовольно нахмурился.
Все, кроме Риша и Лирки, вышли, и в замочной скважине заскрежетал ключ: Винеш не хотел потом искать больного по всему Жаанидыю.
— Так и будешь стоять в углу? — в голосе Риша даже язвительности не было, только усталость. — Присаживайся. И желательно поближе.
Лирка неохотно развернулась, осмотрелась и направилась к креслу, стоящему недалеко от кушетки, на которой расслабленно возлежал хайнес. Тот каждое её движение провожал пристальным взглядом, а когда она уселась, смерил глазами расстояние до ближайшего окна.
— Теперь я хочу услышать эту занимательную историю подробнее. Давай, птичка моя, поведай мне, почему же ты столько времени молчала?
— Я не ваша, — поморщилась Лирка и заслужила наигранно удивлённый взгляд Риша.
— О, мы всё-таки решили огрызаться? Не дразни во мне сова! Я теперь хотя бы понимаю, чего он так гнездиться с тобой хочет.
Сов внутри всполошился, горделиво взъерошил перья, напоминая, что это он, он нашёл их самочку. Риш похвалил его: «Молодец! Умница ты моя! Вот бы ты ещё мне эти воспоминания раньше показал и желательно полностью». Увы, но звери крайне не любили допускать кого-то в своё сознание. Слишком непривычно и пугающе. Зато они имели доступ в сознание разумной половины. Узээриш впервые подумал, что это не очень-то честно.
Наедине с хайнесом Лиркой невольно вновь овладело смущение. Всё же было проще, когда о близости между ними знала только она. Порой ей даже казалось, что и близости-то не было, так, воспаление воображения. Теперь списать на воображение никак не получалось. Сильнейший смотрел на неё уже иначе, и Лирка не могла сказать, что он бесконечно далеко от неё. Скорее наоборот, пугающе близко. Вроде лежал на кушетке на расстоянии в полторы сажени, но девушка чувствовала себя так, словно они до сих пор стояли на тесном кухонном складе и хайнес нависал над ней, почти вдавливая в стену.
Неужели это чувство теперь никогда не пройдёт?
— Я не хотела утаивать специально, — тихо призналась Лирка. — То, что произошло… — она сглотнула и отвела взгляд. — Это случайность. Вы были не в себе, я тоже. После случившегося я очень испугалась. Мне… Я была очень юна, мне было ужасно стыдно, что я поддалась. Как можно признаться? Может, при дворе девичья честь и неважна, но меня воспитывали с мыслью, что это всё, что я могу дать мужу. А я… — она опять запнулась.
— Отдала её мне, — без смущения продолжил Узээриш.
К его удивлению, девушка тоже не сильно-то смутилась. Просто досадливо поморщилась.
— Кроме того, вы были очень пьяны, я боялась, что вы можете решить, что я воспользовалась вашим слабым положением, чтобы… заиметь какие-то блага. Вы тогда были… очень расстроены.
— Не способен мыслить здраво, — правильно угадал Риш то, что она хотела сказать на самом деле.
Лирка осторожно кивнула.
— Я просто боялась. И, когда поняла, что вы ничего не помните, порадовалась и решила не напоминать. Думала, что вам выпивка память отшибла. Да и зачем напоминать? Это не такое выдающееся событие, чтобы о нём говорить. Забыли — и к счастью.
— Хорошо, терзания юной девы я понимаю, — Узээриш прищурился. — Но отчего
