class="p1">– Надеюсь, убивать никого не придется. – Священник рассмеялся и пригладил волосы, еще не тронутые сединой.
Они вышли на улицу, оставив Ефима закрывать церковь. Дарий пристально наблюдал за ним, а потом спросил:
– Откуда он обо мне знает?
– Вещие вороны, охотники, мало ли кто мог рассказать ему байку про ручного упыря? – Варна пожала плечами. – Ты не о том думаешь, нам бы понять, откуда начать поиски твари, которая…
– Иван говорить с нами отказывается, а больше спрашивать некого, – перебил ее Дарий. – Не нравится мне этот священник, нутром чую, что-то с ним не так.
– Не там ты подвох ищешь. Совсем хватку потерял.
– Кто потерял, я?! – возмутился он. – Вот увидишь, найдем у него дома кости сваренных детей и…
– Я таким не промышляю. – Отец Ефим усмехнулся. – Но с удовольствием послушаю страшные истории о вашей охоте.
– Подслушиваешь? – Дарий прищурился.
– Побойся Бога.
Мягкая улыбка мужчины только сильнее злила упыря – Варна чувствовала, как все нутро Дария дрожит от возмущения. Странная реакция, обычно он уважительно относился к священникам – сам когда-то хотел стать одним из них. Быть может, Дарий переосмыслил свои взгляды.
Дом Ефима оказался обыкновенной избой, чуть беднее на вид, чем дома соседей. На калитке было что-то нацарапано, но надпись затерли. Хозяин виновато улыбнулся, когда заметил вопросительный взгляд Варны.
– Местные не очень рады тому, что в деревню пришло Слово.
– Что там было написано? – Она провела ладонью по шероховатому дереву.
– Изыди. – Ефим прошел во двор. – Они часто оставляют такие послания, то здесь, то на дверях церкви. Я не злюсь на них, люди темные, им нужно время, чтобы уверовать.
– Значит, насильно заставлять их верить ты не собираешься?
– Помилуйте, как можно? Вера либо есть, либо нет.
– Расскажи это солдатам, которые убивали тех, кто…
– Все мы не без греха, – перебил Дария священник. – Я несу крест своих ошибок, но за чужие отвечать не стану.
Варна хмыкнула. Ефим держался достойно и умело поставил Дария на место. Последний, конечно, ужасно злился, но ему иногда полезно было получить по носу.
– Чем богаты, как говорится.
Ефим впустил их в дом, расшевелил начавший было угасать огонь в печке и закрыл заслонку.
– Сейчас, там душенина в чугунке, пусть согреется, толку нет от остывшей. Может, сбору травяного? Сам сушил, подбирал так, чтобы приятно пить было. Добавил мяты, – заговорщицким тоном сообщил Ефим.
– Ну, давай сбору, – согласилась Варна.
Пока хозяин возился с самоваром, она решила согреть окоченевшие ноги. Сняла сапоги, закинула их на печку, придвинула к ней лавку и протянула к теплым камням посиневшие от холода ступни. Дарий показательно отсел к окну, всем видом давая понять, насколько недоволен происходящим.
– Тебе и тепла не надо? – спросил Ефим.
– Ему от него только хуже, – ответила Варна.
– Неужто?
– Знаешь, что с мясом происходит, если его в тепле оставить? – Дарий склонил голову к плечу, прожигая священника взглядом. – Так вот – я мясо.
– Дарий! – шикнула на него Варна.
– А что? Хотел ведь страшных историй, разве эта не самая жуткая? Нравится, отец?
– Ты юн и горяч, твои колкости меня не ранят. – Ефим выглядел скорее разочарованным, чем злым.
Дарий вскочил и вышел из дома, хлопнув дверью. Варна громко выдохнула, встала, налила себе травяного сбора и села на край стола.
– Вкусно пахнет.
– Сколько ему? Семнадцать? – Ефим открыл заслонку и взял в руки рогач.
– Через пару лет тридцать.
– Да что ты? А когда…
– Ему было чуть больше восемнадцати лет, ты прав.
– И он не стареет с тех пор?
– Как видишь.
– Страшное колдовство. – Священник поставил горшок на стол. – А еда? Есть ему тоже не нужно?
– Он мертв, отец. – Варна приподняла крышку и вдохнула крепкий мясной аромат. – Дарий не дышит, не спит, не ест, ему нужна только кровь.
– Господи спаси… – Ефим сел на трехногий табурет. – Какой ужас.
– Будешь причитать – он продолжит гавкать, в конце концов даже ты не выдержишь и завяжется драка. Я разнимать вас не стану, а у него, кстати, серп под плащом.
– Невзлюбил он меня.
– Ты живешь его жизнью. Накладывай, да побольше. – Варна кивнула. – Он не любит всех, кто способен взрослеть и выбирать свою судьбу.
Ненароком вспомнился Свят и их глупые пререкания. Взрослые мужики, а вели себя как дети. Но в конце Дарий повел себя по-взрослому, а ребенком оказалась она.
Варна вздохнула и принялась работать ложкой.
О Святе никто не говорил, все считали его погибшим. Вот бы и ей жить в неведении! Да только он на ее глазах обратился в пепел и взлетел в небо, окруженный ведьмами. Дарий принял его выбор, а вот она не примет никогда.
– Что за камень у тебя на душе лежит? – Ефим налил ей еще отвара.
– Там не камень, отец. – Она вздохнула.
– Я старше тебя лет на десять всего, можешь звать меня по имени.
– За что тебя, такого молодого, сюда сослали?
– Не хотел силой людей в свою веру обращать, – спокойно ответил мужчина. – Упирался, упирался, а потом пришли Светозарные с посланием, дескать, пора, батюшка, уезжать, если жить хочешь. Я и уехал, терять мне нечего.
– Хм. – Варна пожала плечами, но ничего не сказала.
– А ты во что веришь? Я вижу письмена на твоем клинке, но…
– Мрачный Взвод стоит на границе миров, веков и верований, – отчеканила она. – Если Господь откликается на молитвы, охотник может использовать его силу, но и языческих оберегов мы не чураемся.
– Интересная у вас жизнь, опасная, но хоть со скуки не помрешь.
– Зато просто помереть как нечего дел…
Дверь открыли будто пинком – в дом ворвалась женщина. Платок съехал с головы, лицо красное, заплаканное, богатый тулуп распахнут. Собиралась она явно впопыхах.
– Правду говорят, что вы охотники?!
Не дождавшись ответа, женщина упала на колени, приложилась лбом об пол, схватила Варну за босые ноги и запричитала:
– Помоги, помоги безутешной матери! Ушла, пропала дочка, не могу найти ее! Сама не знаю, как так вышло, калитка заперта была, а Машка возьми, да и…
– Стой, погоди. – Варна оторвала женщину от себя, отодвинулась и, не переставая жевать, спросила: – Как дочь твоя с моей работой связана? Мы поиском детей не занимаемся.
– Тут тварь рыщет, сама знаешь! Украла детку мою, украла! – Мать залилась слезами, Ефим присел рядом с ней и обнял ее за плечи. – Клянусь, не сама она ушла!
– С чего ты взяла? – Мясо в душенине было удивительно вкусное, нежное, крольчатина, наверное; отвлекаться от еды из-за чужих бед Варне не хотелось.
– Она никогда от меня не отходит, с рождения хвостом за мной, я…
– Прямо с рождения ходит? – Варна вздохнула, отложила ложку и наклонилась к женщине. – Ладно, что за девчонка у тебя? Во что одета была?
– Мелкая такая, светленькая, глазки голубые, ей шесть лет недавно исполнилось, совсем крошечная. А одета, ох, сейчас… – Мать крепко задумалась. – Шубку отец привез из Ясностана, красная такая, яркая-яркая, уж не знаю, чем они мех покрасили, но…
– Ясно, – перебила ее Варна. – Куда пойти могла? Сегодня Коляда, может, к друзьям убежала?
– Нет, Машка не могла, мала еще, никуда одна не ходит, да и друзей нет у нее. – Женщина замотала головой. – Помоги найти, а? Люди мы зажиточные, муж мой дегтекур[1], да какой! Постоянно в столицу катается, учит тамошних неумех деготь гнать да кожу выделывать с его помощью. Отплатим! Монет насыпем, сколько скажешь!
– Погоди с монетами. – Варна задумалась. – В округе действительно что-то бродит, но пока мы не узнали, что именно.
– Так узнайте! Пойдем в наш дом, напою, накормлю, перины мягкие, подушки пуховые! Только найди Машку мою!
– Я с вами пойду. – Ефим встал.
– Он что, не блаженный? – удивилась женщина.
– Кто тебе сказал такое? – в свою очередь удивился священник.
– Так все говорят.
– Мы ребенка искать будем или выяснять, хворый ты душою или нет? – Варна встала. – Раз решил – одевайся. По пути Дария захватим.
– Мы ведь не знаем, куда он ушел. Он может быть далеко. – Священник торопливо надевал тулуп.
– Не может. – Варна с сожалением сняла с печи не успевшие высохнуть сапоги. – Никуда ему от меня не деться.
Про зажиточность Светлана не соврала – изба у нее и правда была добротная, коньки резные, наличники на окнах напоминали кружево. Явно
