Я отправила ему свой номер, и мы перешли в телеграм для переписки.
Он ответил на мое сообщение по поводу спины — посочувствовал, сказал, что хорошо бы принять горячую ванну, это поможет снять напряжение в мышцах, жескать, ему это всегда помогает при занятиях спортом, а про преподавателя написал — что да, он тоже заметил, что тот самоутверждается за счет учениц.
— Думаю, что он несчастен, — написала я, выдавая себя за знатока душ, хотя все мои знания происходили в основном, из книг, да и притом, не из современной литературы, а из классической.
— Возможно. Или слишком эгоистичен, — ответил Олег на мое сообщение и прислал задумчивый смайлик.
— Ну, эгоизм это в какой-то мере и есть отсутствие счастья, — я вдохновенно продолжала свою мысль, ведь теперь меня так внимательно слушали! — Когда человек зацикливается только на себе, как он может любить? А если он не может, то как он будет счастлив?
Олег снова прислал мне задумчивый смайлик и свои мысли:
— Да, но не полностью согласен. Допускаю, что можно быть счастливым и без любви.
Интересная мысль. Типично мужская. Я вообще-то слышала, что у мужчин психология не так устроена, как у женщин, что им главное — карьера и самореализация в работе, но как без любви-то?
Я осторожно тронула эту тему, хотя мне казалось, что мы переходим на уровень запредельной откровенности: Ни с кем из мужчин я не разговаривала на такие темы, хотя отношения у меня были.
— Вряд ли женщина может быть счастлива без любви, — написала я. Я действительно так считаю. Вот у меня нет любви, и я несчастна. И я никогда не поверю, что карьера, например, может заменить любовные отношения.
Он как будто ждал. Мгновенно ответил:
— Тут вопрос ожиданий и гармонии с собой. Женщина по природе своей создана для любви. Но не всем везёт ее встретить.
И не дав мне сказать, то есть написать ни слова в ответ, тут же откланялся:
— Хорошего дня, Настя!
И вышел из сети. А я осталась сидеть с глупой улыбкой на лице, как будто он только что коснулся моего сердца.
Суббота прошла тоскливо — я то и дело проверяла месседжер, но … пусто. Тишина. От того, что вчера мы так здорово пообщались, эта тишина была еще более невыносимой. Что делать? Написать самой? Поправ свою гордость?
Маринка меня учила никогда не писать первой. Типа, держись и жди. Если ты мужчине интересна, он сам напишет, ведь ему захочется тебя завоевать. А если ты сама, как рыба, идешь ему в руки, то у него весь азарт пропадает. И умом-то я понимаю, но душа…или что-то подобное ей, уже готова лететь ему навстречу, попасть в его силки и с радостью в них трепыхаться… Проклятый телефон как назло, все время попадался мне на глаза. И даже почти провалившись в сон, я инстинктивно протянула к нему руку и проверила входящие сообщения. Но нет, чуда не случилось.
Воскресенье прошло так же уныло. Уборка, готовка, проверка домашних заданий с телефоном в руках — а вдруг, квакнет злосчастный месседжер? Принесет мне весточку о долгожданном письме? Но нет. Как же это мучительно, ждать. Главное — ничего себе не придумывать, — как мантру повторяла я. Может быть, он просто был любезен. Не беги впереди паровоза.
Лучше почитай книгу, но только не «Анну Каренину» — метафора про паровоз услужливо предложила именно эту книгу, но нет. Нет. Никаких больше историй про несчастную любовь! Должны же быть и хорошие примеры в литературе? Но мысли прыгали, вспомнить я ничего не смогла, и посему включила старый и добрый «Служебный роман». Надо отвлечься. Даже если уже раз десять его видела.
Как давно я не смотрела фильмы с мужчиной… Положив голову на его плечо… И в кино не ходила. И в рестораны. Только школа и дом. И Маринка. Вот и все, что у меня есть. Ужасное воскресенье тоже кончилось ничем. И как же я раньше жила, все три года? Привыкла к своему одиночеству и не замечала его. Но стоило появиться ему, как это одиночество стало невыносимым до слез. Ненавижу выходные.
В ночь с понедельника на вторник я спала ужасно, просыпалась несколько раз за ночь в страхе, что просплю работу, что мне сделают выговор на педсовете и не пустят на танцы. Проснулась в холодном поту за час до будильника и уже не смогла дальше спать. Ощущения такие, как будто на мне пахали. Сил нет совсем, и круги под глазами. А вдруг его вечером не будет?
Глава 4. Преображение
И словно отвечая моим мыслям, пришло сообщение:
— Доброе утро! Придешь сегодня на занятия? — и цветочек тульпана.
Я сделала три глубоких вдоха и выдоха (Маринка учила, что сразу отвечать нельзя, а то он поймет, что ты с телефоном в руках и спишь и ешь и ждешь-не дождешься, пока он напишет, что в принципе, так и было, но нельзя, чтобы он знал).
— Собираюсь, — ответила нейтрально. Чтобы он не подумал, что я всей душой уже на этих танцах, хотя день только начался. Пусть знает, что я …
— Отлично, до встречи! — Написал он и исчез.
Мое сердце, которое только что взлетело от счастья, камнем рухнуло вниз. И что, это все? И кто тут с кем играет? Все мои уловки от гуру маринки не произвели никакого действия. Не сработало.
Ладно, сейчас главное не это. После педсовета я не успею домой, чтобы переодеться. Нужно продумать наряд прямо сейчас.
Итак. Извечный вопрос.
Черный или белый?
Не знаю, что подумают обо мне наши учителя. Но! Была-не была. Сегодня — черный. Да и может, не заметит никто, сверху надену черный топ, на него — темно-синий свитер, и нормально. Только сама буду знать, что под ним.
Маринка права. Ощущение, что на тебе кружевное белье, придавало уверенности. Я чувствовала, что вокруг меня как будто пляшут языки пламени. "Хоботов, да ты эротоман", — некстати вспомнилось мне и я чуть не в голос засмеялась, прямо на уроке. Пришлось силой воли взять себя в руки.
На педсовете я опять никак не могла сосредоточиться, все время тайком поглядывала на часы, поскорей бы убежать. Извелась вся. У нас типично женский коллектив, из мужчин — лишь физрук Роман, бывший боксер, с рваным ухом, и учитель истории, Ярослав, только после университета, первый год работает. Оба оказывают мне знаки внимания — физрук периодически (раз в три месяца) приглашает в баню, а получая вежливый отказ, сокрушенно вздыхает и говорит: "Ну, может быть в другой раз". А историк пытается со мной обсуждать какие-то современные книги, но я их не читаю, к сожалению, времени на это нет совсем, с таким графиком работы. Только старая добрая классика, по школьной программе, которую я знаю наизусть.
— Настенька, тебя подвезти? — спросил физрук, когда после педсовета я на всех порах промчалась мимо него., на ходу надевая пуховик
— Нет, спасибо! — я бежала на такой скорости, что мои слова донеслись до него, когда я уже летела вниз по лестнице. Я представила себе его изумленное лицо и засмеялась.
Сегодня на танцах мы снова стали в пару и весь урок шутили и кокетничали. У Олега оказалось прекрасное чувство юмора и он, шепча мне на ухо, комментировал все происходящее, включая наряды наших со-группниц. Я смеялась, но где-то в глубине души змеился страх — вдруг он и про меня что-то смешное скажет? Но нет, для меня у него были только комплименты, и я совсем растаяла, когда он сказал:
— У тебя безупречный вкус. Здорово, что дети с раннего возраста видят такую красоту.
После его слов я окончательно расслабилась. Наряжение как будто сдулось. Мой бывший всегда держал меня в напряжении, и ему все не нравилось. Я устала от его бесконечных уколов и замечаний. И чай я не так завариваю, и одеваюсь старомодно, стыдно со мной "в свет" выходить. А "Свет" — это пивной бар, куда он ходил с дузьями.
Под конец наших отношений я боялась слово сказать, чтобы не получить какое-нибудь оскорбление типа "Ну ты совсем дура? Кто же так яичницу жарит?" Я терпела, думая, что он образумится, что оценить мою заботу и любовь. Но все продолжалось по-прежнему. В конце концов, он меня бросил. На прощание скащал, что я ему не подхожу, что слишком заумная и капризная. Этим он меня добил, и я три года зализывала раны.
