тактично отвел взгляд. Не то настроение, чтобы флиртовать. Девушка достала из кармана халата ампулу и набрала жидкость в шприц. Сделала укол.
– Кира Сфонова положили в отдельную палату, – зачем-то сказала она. – Там охрана.
Алекс скрипнул зубами. Неужели она думает, что он, как последний трус, в ночи захочет пробраться к нему и отомстить?
Алекс прижал палец с ватой к месту укола на руке и, одернув футболку, поднялся. Севиль отвернулась к процедурному столику и принялась разбирать лекарства, скопившиеся за вечер. В другой раз Алекс бы поблагодарил, но ее замечание про Сфонова задело его.
– Александр… – донесся ее тихий голосок.
Он обернулся. Лицо Севиль пылало от смущения, отчего веснушки, как ни странно, стали заметнее.
– С днем рождения, – запинаясь, прошептала она. А потом внезапно потянулась к нему и, чмокнув в щеку, вложила в руку небольшой сверток. – Свежие, без изюма.
Вот черт. Алекс невольно расплылся в улыбке. Севиль юркнула за ширму. Он развернул подарок и с удовольствием вонзил зубы в ароматный творожный кекс.
Terra ignis, окрестности Морабата.
Декабрь 2018 года
Ника скинула рюкзак и без сил повалилась на землю. Столбик термометра опустился ниже нуля, и изо рта валил пар, но из-за долгой ходьбы тело пылало, и свитер противно лип к спине. Ника расстегнула куртку и глубоко вздохнула, утирая со лба капли пота. Упрямство в очередной раз вышло ей боком. Давид Дофин, командир Алой Розы, предлагал транспорт, но Ника наотрез отказалась и отправилась пешком. Шла не меньше часа от крепости Шейфиля в поисках этой чертовой Полосы Туманов, а тумана все не было…
Ника на коленях подползла к краю вершины. За спиной – необитаемая деревня с домами, такими ветхими, словно их построили несколько столетий назад, а впереди – голая земля, обезвоженная, высохшая, с глубокими трещинами и без единой травинки. Она была красной, как будто усыпанная кирпичной крошкой, и тянулась на сотни километров вдаль. Давид Дофин говорил, что за холмом начинаются владения ведьм. Видимо, он забыл сказать, что до этих владений еще пара суток пути…
Ника заломила руки за спину, и кости жалобно хрустнули. Она вытащила из рюкзака булку с маком и попыталась отломить кусочек, но та была твердой как камень.
– Да чтоб тебя. – Ника запустила испорченной булкой в сторону красной земли и угрюмо наблюдала, как окоченелый комок прыжками достиг низины. Желудок осуждающе заурчал.
Ослица ты, Харт-Вуд.
Ника откинулась на холодную землю и несколько минут пролежала с закрытыми глазами. Пошарив в кармане куртки, выудила серебряную флягу. Хотя бы в ней что-то осталось… Сделала глоток, только чтобы горло смочить: чай давно остыл и совсем не грел.
Лучше бы ты мне термос подарил, Домор.
Ника лежала на земле, прижав к себе холодную флягу, и пыталась уловить хоть какой-то звук. Мертвая тишина. Ни шелеста листвы, ни криков птиц. Ни-че-го. Наверное, даже ведьмы сюда не заглядывали. Если бы Ника умерла, ее бы никто не нашел. Идеальное место, чтобы исчезнуть.
Убрав флягу обратно в карман, она стянула перчатку с левой руки. На внутренней стороне ладони, в самом низу, виднелся блеклый рисунок: две маленькие звездочки, соединенные пунктирной линией по диагонали. Гончие Псы, их созвездие. Ника сделала тату несколько месяцев назад, когда возвращалась в Лондон, чтобы посетить часовню, в память об их с Алексом апрельской ночи на причале. Она перевела взгляд на небо: грязно-голубое, затянутое волокнами удручающих облаков. Тошно. Скоро стемнеет, но Ника знала, что даже ночью, скорее всего, ничего не изменится: в terra ignis звезд почти никогда не было видно, равно как и солнца днем. Местные говорили, что все из-за тумана: небо он давно затянул и лишь вопрос времени, когда под ним скроется земля.
Она устало опустила руку и поднялась на ноги, подхватила рюкзак за лямку и побрела вниз по склону. Каждый ее шаг эхом отдавался в пустоши. Минуты превращались в часы, а вокруг ничего не менялось: одинокая земля за спиной, одинокая земля впереди – на несколько километров.
В какой-то момент Ника закрыла глаза и просто шагала на ощупь. Наверное, Алекс бы посмеялся над ее необоснованным упрямством. Удрать из замка без цели и стать скитальцем на незнакомых землях в поисках… чего? Полосы Туманов? Звучит как бредни сумасшедшего. Пожалуй, Алекс мог бы вправить ей мозги, сказать, что сначала стоит наладить отношения с отцом и установить контакт с его приближенными, а потом обязательно улыбнулся бы и заботливо поцеловал в макушку… Ника вспомнила его улыбку и невольно повеселела.
И вдруг она резко остановилась и распахнула глаза. Ничего. Все та же красная пустошь. Но Ника ясно ощутила преграду перед собой, как будто должна была наткнуться на стену. Как странно… Что-то внутри резко дернулось и попросилось наружу. Ника сделала несколько глубоких вдохов, призывая существо успокоиться. Здесь что-то не так, она и сама знала.
Ника плотнее сжала лямку рюкзака и свободной рукой потянулась к пустоте. Ничего. Она осторожно подалась вперед и вдруг на кончиках пальцев ощутила холод, будто коснулась льда, а потом ее кисть просочилась сквозь невидимую преграду, а вокруг запястья, как мерцающее желе, сгустился воздух.
– Портал… – завороженно прошептала Ника и смело шагнула вперед. Тело вмиг окутал ледяной воздух, и пространство вокруг заполнил вязкий глухой шум.
Ника узнала уже так много об этом мире, но всякий раз, когда случалось что-то из ряда вон выходящее, удивлялась как ребенок. Удручающий пейзаж красных земель исчез, и теперь она стояла посреди небольшой поляны, в окружении исполинских дубов и пышных елей. Под ногами похрустывала высохшая трава, покрытая тонким слоем первого снега. И на плечи опустилась тишина – но не тревожная, а, наоборот, притягательно спокойная.
Ника оставила рюкзак на земле и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Изо рта и носа валил густой пар. Здесь было в разы холоднее, чем за стеной портала. Настоящая зима. Присев, Ника зачерпнула пальцами рыхлый снег и улыбнулась: коснувшись разгоряченной кожи, он тут же растаял, оставив на пальцах легкое покалывание. Она чувствовала, что почти у цели. Наконец-то ее бегство обретало смысл!
Треск. Ника резко обернулась, затаив дыхание. Сердце болезненно ударилось о ребра. Настороженно осматриваясь вокруг, она медленно попятилась. Треск. Тишина. Снова треск. И еще. И еще. И вдруг что-то резко обернулось вокруг ее лодыжки. Не успела Ника среагировать, как взмыла вверх. В воздухе мелькнули золотые нити. Еще мгновение – и они сплелись вокруг нее в кокон.
Существо яростно заметалось в груди. Тяжело дыша, Ника попыталась высвободить ногу, но делать это, повиснув вниз головой, да еще и в непонятном коконе, было крайне неудобно. Нить-ловушка была ей незнакома:
