Читаем без скачивания Смертельная комбинация - Андрей Костин

— Я вас прошу позвонить в милицию минут через пятнадцать, когда гости уйдут.

— А если я позвоню прямо сейчас? — Вы надолго приехали? — спросила она.

— Как получится.

— И никого знакомых? — Я здесь в первый раз.

— Вот и хорошо. Хотите, я вас буду опекать в эти дни?

Я не выдержал и коротко рассмеялся. Она откинула голову и холодно посмотрела на меня. Но вдруг в уголках ее глаз собрались веселые морщинки.

— Вовсе не собираюсь вас соблазнять, — она мягко улыбнулась. — Просто так предложила, разве только еще и потому, что мне понравилось, какой вы безрассудный и бросаетесь с кулаками на каждого. Ведь вы поссорились с главврачом психиатрички, и он может сделать вас своим пациентом.

— Думаю, он бы не скоро вернулся к практике.

— Разве что… — она задумчиво посмотрела на меня. — Ну что, договорились? Все уйдут, и тогда вы позвоните?

Я кивнул, потом смял опустевшую пачку, выбрал из пепельницы одну из сломанных сигарет и закурил. Ладно, подумал я, пусть. Сигарета была с привкусом помады.

Мы вернулись в комнату. Я заметил, что Алик поставил на стол пустую рюмку. Не стоило ему пить…

— Мы договорились, — женщина оглядела присутствующих, — всем вам надо уйти, а потом позвоним в милицию.

— Только не забывайте, — усмехнулся громила, — что любой следователь вызовет вас как свидетелей и тогда придется отвечать на вопросы. На много разных вопросов.

— Прекратите, — резко сказала женщина, и он заткнулся. -

Лучше придумайте, как нас не впутывать в это дело попусту.

— Верно, — главврач психиатрички подошел к громиле, — это в ваших силах. Вы поможете мне, я помогу вам… Долго вам еще в капитанах ходить?

Громила впервые перестал улыбаться, по краям губ его пролегли глубокие складки, взгляд стал таким жестким, что, казалось, сейчас зазвенит в воздухе. Потом края его губ медленно поползли вверх, и он улыбнулся.

— Хорошо, — наконец сказал он.

— Вас, кстати, это тоже касается, — гладко причесанный Копылов посмотрел на меня, — ведь щекотливое положение: вы последний видели директора живым и первый — мертвым. Все, что тут слышали, — вполне разумное соглашение между образованными людьми, чтобы самим себе не доставлять неприятностей. Присоединяйтесь.

Мне понравилось, как он складно излагает свои мысли. Вроде, мол, может, и вы пришили того типа в подъезде, но если вы не будете впутывать нас в это дело, представим все так, словно бедняга запутался в собственных подтяжках.

— Расходимся? — толстяк утер ладонью пот со лба. — Я хочу уйти первым.

— Ладно, — кивнул громила и отвернулся к окну.

Толстяк, глядя под ноги, вышел из комнаты, и через мгновение хлопнула входная дверь. Зеленоглазая женщина попросила сигарету, прикурила, потом вынула сигарету изо рта и уставилась на ее горящий кончик.

Все молчали. Только рыжеволосая девица с шумом села на диван, подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком.

— Вышел на улицу, — сказал громила, всматриваясь в ночной двор за окном, — открыл машину… нет, не сел, что-то взял… Странно, возвращается.

Резкий звонок в дверь. Женщина идет открывать, и почти тут же в комнату врывается толстяк, он весь раскраснелся и размахивает зажатым в кулаке карманным фонарем.

— Это обман, это провокация, — сквозь одышку выкрикивает он, — нет там никого на этаже…

— Как нет? — спрашиваю я и поеживаюсь, словно от холода.

…Потом мы идем на лестницу, следом за толстяком, и луч фонарика прыгает по серым ступеням. Вот первый поворот, второй, здесь перила погнуты, луч фонарика прыгает дальше, пока, наконец, не скользит по кафельным плиткам.

Ничего.

Только мой коробок там, где раньше лежала синяя опухшая рука…

Свет фонарика бьет мне в лицо.

— А ну, уберите, — говорю я толстяку.

— Молодой человек, — советует он вкрадчиво, — вам надо показаться специалисту.

Я стою, как оплеванный.

— Это что, был розыгрыш? — голос зеленоглазой женщины резкий от сдерживаемого раздражения.

— Не думаю, — возражает громила, — не думаю, чтобы человек, впервые приехавший в наш город, решился бы на такое.

Толкаясь в дверях, все выходят на улицу. Я выхожу последним. Мне кажется, что черный подъезд смотрит в спину. Сначала уезжает толстяк, сердито хлопнув дверцей. Тут Алик вспоминает, что аккумуляторы сели, а ехать нам за город, где находится гостиница, принадлежащая комбинату. Он не хочет рисковать.

— Я довезу москвича, — вдруг предлагает Копылов, — мне ведь все равно в ту сторону.

— Попробую завести, — говорит Алик, — и дотянуть до гаража.

— Помочь? — предлагает громила.

— Не надо, справлюсь как-нибудь.

Зеленоглазая женщина не стала ждать, пока мы разберемся, и ушла. Я сажусь в «Жигуленок», и тут мне приходит в голову, что моя сумка осталась в багажнике комбинатовской машины. Хорош бы я был.

Мы идем через двор, мимо пустых помойных ящиков, к подворотне.

— Эх, — Алик проводит ладонью по крылу «Волги», — оставить бы ее здесь и домой, — достает из кармана ключи и протягивает мне. — Если не заведу, так и сделаю.

Я копаюсь с замком багажника, наконец, открываю.

— Смотри, — говорит вдруг мой спутник, — вон, фургон стоит.

— Разве? — поднимаю голову: на другой стороне улицы припаркован фургон с погашенными огнями, вроде тех, что перевозят мусор… А сам в это время вслепую ищу в багажнике сумку. — Пусть себе стоит, нам-то что?

— Может, он на буксир возьмет? До гаража? А то разденут машину, а спросят с меня.

— Ну он же пустой стоит. — я, наконец, нащупал бок сумки, — кто тебя подцеплять будет?

— Нет, там водила. Я видел огонек от сигареты, — упорствует Алик.

— Тогда пойди и попроси, — я захлопываю багажник и открываю салон взять сигареты.

— Вот и пойду… — он переходит через улицу и нагло стучит по капоту фургона.

Я стою, держась рукой за открытую дверцу, и наблюдаю за ним. Кажется, там и вправду за стеклом мелькает красный уголек. Он стучит снова.

— Т-тебе чего? — дверь кабины открывается, и высовывается парень. — Ох-хренел?

— Подцепи до гаража, — Алик оборачивается и показывает пальцем на нашу «Волгу». — Аккумуляторы сели.

— П-пошел ты, — заикаясь, предлагает парень, — вместе с-со своими ак-кумуляторами.

Захлопывает дверцу, заводит мотор и трогается с места. Алик еле успел отскочить, а то бы он проехал по нему, как по бездомной кошке.

— Вот сволочь, — констатирует Алик, — я бы ему заплатил.

Чтобы он не увидел, как я улыбаюсь, наклоняю голову, а потом через открытую переднюю дверцу лезу в салон, где на заднем сиденье лежат мои сигареты. В это время под коленкой чувствую что-то твердое. Оказывается, зажигалка — массивная и самодельная. Но сделана классно, приятно в руках держать.

Кажется, директор прикуривал от этой зажигалки.

— Что это у тебя? — спрашивает Алик, пока я в темноте разглядываю находку.

— Вот, — показываю я, — надо будет отдать в милицию, вроде, она золотая.

— Давай сюда, — Алик протягивает руку, — я сам отдам.

Но по глазам вижу — врет. Тем более если она золотая.

— Вот уж нет, — говорю я, — ты пьяный, потеряешь еще.

По-моему, он обиделся.

…Вид на комбинатовскую гостиницу открылся мне сквозь густую зелень лип. Двухэтажное здание, вроде бывший барский дом. Колонны у входа, полукруглые балконы, эркеры на втором этаже, сводчатые окна…

— Мы здесь только серьезных людей принимаем, — сообщил Копылов по дороге. — Есть, правда, еще так называемый охотничий домик, но он сейчас на ремонте. Да и далеко от города. Так что повезло вам. Все удобства, а машина в два счета отвезет на комбинат. Тут сейчас кроме вас западногерманский немец с переводчиком живут, вместе с ними утром до комбината доберетесь.

Насчет везения я начал сомневаться, пока мы ждали у дверей минут десять, прежде чем их открыли. Наверное, здешняя дежурная поспать была не дурочка.

Внутри оказалось неплохо. Мебель мягкая и пушистая, по ней так и хочется провести ладонью.

— Вот мой телефон., - сказал Копылов на прощанье. — Звоните, если что. Я — сотрудник аппарата городской администрации.

Я взял листок и сунул в карман. Всю жизнь мечтал познакомиться с «сотрудником аппарата.

Комнату мне отвели на первом этаже, в конце коридора. дежурная администраторша, которая дала мне ключи, почему-то выглядела взволнованной. Это не могло скрыть выражение усталости на ее лице.

Ничего так не удручает, как усталая женщина. Это противоестественно.

Свет скоро всюду погасили, и дом затих. Наверное, только мое окно светилось в ночи. Я еще немного почитал перед сном. Я люблю почитать перед сном.