После этого к Трифону обратился сам Акилин, сказав:
– Предстоящий пусть скажет нам свое имя, и отечество, и фортуну.
На это святой Трифон отвечал ему:
– Имя мое – Трифон, отечество мое – селение Кампсад, близ города Апамеи, фортуны же мы не признаем, ибо веруем, что все совершается по Божию Промыслу и неизреченной Его мудростью, а не фортуной, и не зависит ни от течения звезды, ни от случая, как веруете вы. В жизни я руковожусь свободной своей волей, служа единому только Христу. Христос – вера моя, Христос – похвала моя и венец славы моей.
Эпарх на это сказал святому: – Вероятно, ты до нынешнего дня вовсе не слыхал о царском повелении, по которому всякий, кто называет себя христианином, и не покланяется богам, должен умереть злой смертью; итак, образумься и оставь свою льстивую веру, чтобы не быть вверженным в огонь.
Но Трифон воскликнул: – О, если бы мне сподобиться через огонь и все муки получить кончину за имя Иисуса Христа, Господа моего и Бога!
Эпарх продолжал: – Трифон, советую тебе принести жертву богам, ибо вижу, что ты, хотя и молод телом, но имеешь совершенной разум, и я не желаю, чтобы ты умер злой смертью!
– Я тогда буду иметь совершенной разум, – отвечал святой, – когда принесу Богу моему совершенное исповедание, и если сохраню неизменной, как многоценное сокровище, благочестивую веру в Него, и сделаюсь жертвою Тому, Кто Сам принес Себя в жертву ради меня.
Ответы Трифона разгневали эпарха, рассчитывавшего быстро склонить молодого человека к совершению жертвоприношения. В гневе он закричал:
– Огню предам твое тело, душу же твою укрощу самыми лютыми казнями.
– Ты угрожаешь мне огнем угасающим, – отвечал Трифон, – после которого остается только пепел, я же вам, неверующим, угрожаю огнем вечным, неугасающим; оставь суетную веру твою и познай истинного Бога, чтобы не раскаяться тебе после, когда впадешь в огонь вечный.
Мученичество святого
Акилин, следуя равно и императорским инструкциям и собственному раздражению, приказал подвесить Трифона на дереве и бить его. Услыхав это приказание, Трифон сам тотчас снял с себя одежды и с радостью отдал тело свое палачам на истязание. Пытка продолжалась около трех часов, но святой мужественно терпел мучение, ни одного крика, ни одного стона не издав за все время, пока его били.
Затем Акилин вновь обратился к мученику с увещанием.
– Раскайся, Трифон, отвергни твое заблуждение и обещайся поклониться богам. Всякий, противящийся императору, не может избежать смерти.
– И я говорю тебе, – отвечал святой, – всякий, отвергшийся небесного Царя Христа, не может наследовать вечную жизнь, но послан будет в огонь вечный.
– Царь небесный, – сказал эпарх, – не кто другой, кроме Зевса, сына Кроноса. Он отец богов и людей: кто не поклоняется ему, не может быть жив. Поэтому и ты поклонись ему, чтобы сделаться достойным этой сладостной жизни.
– Пусть будут подобны, – сказал Трифон, – богу твоему Зевсу все, которые поклоняются ему и надеются на него. О нем рассказывают, что он был преступный человек, занимающийся чародейством и вводивший людей в обман, отец безбожия и всякого злого дела. После его смерти люди, последовавшие за ним, наделали золотых и серебряных изображений его и назвали его богом своим, чтобы иметь опору своему беззаконию, надеясь, что никто не укорит их за позорные дела, так как бог их был таков. Таким же образом и прочие злые люди от своих подражателей были названы богами. А вы, последуя нечестивым преданиям и ложным мифам, – продолжал Трифон, – поклоняетесь немым и бездушным идолам, пренебрегая живым Богом, Который утвердил небо, основал на водах землю, разлил воздух. Он дал всякому созданию бытие и образ, поставил властелином человека, после созданного, который был прельщен от завистника дьявола и впал в бездну скорбей. Бог-Слово милосердствовал о нем, соизволил воплотиться и стал Человеком. Он умер на кресте, был погребен и в третий день воскрес, взошел на небеса и сидит одесную Бога-Отца, пока не узнает его весь мир. Потом Он опять придет с небес в силе и славе великой и воздаст каждому по делам его. Он есть Бог богов и Царь царей, Судия живых и мертвых. Те же, кого вы считаете за богов служат дьяволу для воспламенения вечного огня со всеми поклонниками их.
Видя упорство святого Трифона, эпарх оставил его под стражей. А некоторое время спустя Акилин собрался поохотиться, решив совместить приятное времяпрепровождение с новой пыткой для строптивого христианина. Трифона привязали к коню и погнали следом за эпархом. Святой Трифон переносил ужасные мучения. В то время была зима, на почве заморозки, а он босиком бежал за конем; кроме того, конь эпарха не раз наступал ему на ноги так, что у святого отрывались пальцы. И еще его травили охотничьими собаками и на нем упражнялись в стрельбе охотники, сопровождавшие эпарха. Охота продолжалась целый день, а святой с разбитыми и искалеченными ногами стоял на мерзлой земле, так что ступни у него растрескались от мороза и молился, словами Давида: Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои (Пс. 16, 5), и другими: Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию (Пс. 118, 133). За своих же мучителей Трифон молился словами святого первомученика архидиакона Стефана: Господи, не вмени им греха сего (Деян. 7, 60).
Возвратившись с охоты, эпарх вновь начал допрашивать мученика, спросив его:
– Теперь, несчастный, не надумал ли ты благоразумно принести жертвы богам или остаешься в своем прежнем безумии?
Но Трифон по-прежнему был тверд в своем исповедании. Он так отвечал эпарху:
– Ты сам, ослепленный дьяволом, преисполнен безумия и невежества, потому что не можешь познать Создателя всех и поклониться Ему; а я остаюсь премудрым, не отступая от спасающей меня истины.
После этого мученик был вновь препровожден в темницу. У эпарха были другие дела – он вынужден был на несколько дней покинуть Никею, так что Трифона в это время не трогали.
Вернувшись в Никею, эпарх вызвал к себе Трифона. Когда мученика привели, Акилин спросил:
– Научило ли тебя долгое пребывание в заключении повиноваться приказу императора?
– Бог мой и Господь Иисус Христос, – отвечал мученик, – я Ему служу чистым сердцем, и Он научил меня сохранять веру в Него неизменной. Я Ему одному, истинному Царю и Богу, повинуюсь и к Нему припадаю. Твое же и царя твоего самомнение презираю и отвращаюсь от почитаемых вами.
Услышав ответ святого Трифона, эпарх приказал продолжить пытку.
– Вбейте острые гвозди в ноги его, – сказал эпарх палачам, – и бейте его, водя по городу.
Служители исполнили приказ эпарха – в ноги мученика Трифона вбили гвозди и с побоями водили по всему городу. Он ужасно страдал и от вбитых гвоздей и от мороза. Однако мученик, имея перед духовным взором своим Христа и взирая на будущие воздаяние, все переносил с великим терпением. К вечеру святого вновь препроводили к эпарху.
Эпарх Акилин, возмущаясь одновременно и тщетности своих стараний и терпению святого мученика, спросил его:
– Доколе, Трифон, ты не почувствуешь мук и не прикоснется к тебе боль страдания?
– До тех пор, – отвечал мученик, – пока ты не познаешь силы Христовой, пребывающей во мне. Доколе ты будешь испытывать Святого Духа? Или ты еще не понял, что неодолимо всемогущество Христа?
Ответ мученика еще более раздражил эпарха. В гневе он приказал снова повесить святого Трифона на дереве и нещадно бить железом, а бока его опалять горящими свечами. Палачи исполнили приказание. Но во время пытки внезапно произошло чудо – мученика озарил свет свыше и на него спустился с неба дивный венец. От видения небесного света палачи лишились чувств, а святой мученик возблагодарил Бога:
– Благодарю Тебя, Господи, что Ты не оставил меня без помощи в руках врагов, но дал мне прибежище спасения. И теперь, умоляю Тебя, Господи, будь всегда со мною, укрепляя и защищая меня. Удостой меня непреткновенно совершить этот подвиг, чтобы удостоился я получить венец правды, подобно всем, возлюбившим имя Твое.
Случившееся чудо произвело впечатление и на римских чиновников. Эпарх приказал привести к нему Трифона и стал увещевать мученика совершить жертвоприношение по приказу императора. Он так говорил святому:
– Принеси, Трифон, жертву Зевсу и поклонись изображению императора. Тогда с почетом и подарками отпущу тебя.
Мученик Трифон. Фреска. 1677–1678 гг. Афон, Ватопед
Но Трифону были смешны предложения эпарха; он ответил так:
– Я презрел самого императора и его безумный эдикт, так могу ли поклониться его бездушному изображению? Никогда! О Зевсе и других твоих ложных богах спроси тех, которые из вас считаются мудрыми, какие о них составили ложные сказания; как стараясь объяснить позорные дела их, переложили их имена, называя Зевса небом, Геру воздухом, Деметру землею, Посейдона морем, Аполлона солнцем, Артемиду луной. Мифотворцы ваши именами богов ваших назвали страсти человеческие, войну – именем Ареса, блудную похоть – Афродитой; оставив Создателя Бога, вы безумно наполнили землю идолам, и не только сами отошли от здравого смысла и летите стремглав в пропасть, но и нас стараетесь увлечь. Но все напрасно, обманщики! Вы не можете отвратить верующих от правого пути.
