— Вы не могли бы пояснить, в каких именно?
— В таких, от которых больше вреда, чем пользы. Попробуйте войти в мое положение и представить, как это будет выглядеть со стороны. Вы здесь царь и бог, поэтому если кто-нибудь увидит, что вы провожаете меня, то на следующий же день пойдут сплетни. Будут говорить, что своим местом в группе я целиком обязана вашей любезности. Простите, но мне хотелось бы обойтись без конфликтов.
— Ага, — понимающе протянул Том, — вам уже приходилось сталкиваться с этим, не так ли? Людям казалось, что с такой внешностью вряд ли можно иметь еще и мозги?
В ее взгляде вновь вспыхнула враждебность.
— Что вы имеете в виду, когда говорите о моей внешности? Как, по-вашему, я выгляжу?
Ты колючая и дерзкая, как дикобраз, подумал Том. Он уже знал, чего хочет — обнять ее и пообещать, что с сегодняшнего дня готов отражать все ее атаки и без устали сражаться с нею — за… нее. Сейчас можно и сдержаться, ну, скажем, ограничиться несколькими уклончивыми замечаниями, но Уиклоу не для того выбрал профессию летчика-испытателя, чтобы избегать риска.
— Выглядите довольно соблазнительно, — медленно проговорил он, и взгляд его стал тяжелым и жадным.
Пушистые ресницы Эвелин затрепетали. Отступив назад, она тихо вздохнула, — и вздох этот был слабым и беспомощным.
— Вы не можете не знать, что выглядите привлекательно, — невозмутимо продолжил Том.
Она зажмурилась и быстро открыла глаза.
— Это никого не касается! Вот вы, да вы просто ходячий вербовочный плакат, но ведь это не мешает вам в вашей работе.
— Разве я сказал, что сторонник какой-либо дискриминации? Просто вы спросили, а я ответил. Вы соблазнительны.
— О! — Эвелин метнула злой взгляд в его сторону и попыталась пройти к двери.
Том остановил ее мягким прикосновением руки. Ее кожа была нежной и теплой, и он с трудом сдержал желание попробовать ее на ощупь более основательно.
— Если кто-нибудь обидит вас, мисс Лоусон, обращайтесь прямо ко мне.
Она испуганно покосилась на руку, которую он все еще держал в своей ладони.
— Да… да, конечно.
— Даже если это будет член вашей группы. Вы, конечно, люди штатские, но за испытания отвечаю я. И я могу заменить здесь любого, от кого будут исходить неприятности.
Его прикосновение явно нервировало ее, но Том нарочно долго не выпускал ее руки. Брови его снова сдвинулись.
— Вот так, — уже мягче закончил он, — обращайтесь ко мне, если у вас будут неприятности на работе. Вы не хотите, чтобы я провожал вас, но нам все равно по пути — я ведь тоже собираюсь идти спать. Итак, я даю вам тридцать секунд форы и выхожу следом, так что вместе нас никто не увидит. Идет?
— Тридцать секунд — это не очень-то много.
Он пожал плечами.
— Много-немного, но это около двадцати метров между нами. — Том проверил часы. — Идите.
Казалось, Эвелин только этого и ждала — мгновенно повернувшись, она вылетела за дверь. Именно вылетела — и тут же бросилась бежать так быстро, насколько позволяла ее узкая красная юбка. Том недоуменно поднял брови. Ровно через тридцать секунд он вышел и увидел вдали быстро удаляющуюся стройную фигурку. Ее было едва видно в темноте, но она все еще неслась прочь. Всю дорогу к себе Том с удивлением думал о том, что же могло превратить столь воинственную амазонку в насмерть перепуганную девчонку.
Эвелин ворвалась в свой номер. Заперев дверь, она бессильно прислонилась к косяку, переводя дыхание.
О господи, такое впечатление, что она только что спаслась от дикого зверя! И о чем только думают там, наверху, когда выпускают на волю таких людей? Да его нужно хорошенько запереть где-нибудь в подвалах Пентагона, пусть лучше снимают его для рекламных проектов, вместо того, чтобы подвергать смертельной опасности беззащитных американских женщин!
Но что же так напугало ее? Может быть, опасность таилась в его глазах, светлых и пронзительных, как лазерные лучи? Или в грозной, но одновременно изящной мощи его мускулистого тела? Или в этом низком бархатном голосе, в той странной интонации, с которой он сказал: «вы соблазнительны»? Или в горячем прикосновении его узкой сильной руки?.. Наверное, опасность таилась во всем этом, вместе взятом, но по-настоящему ее перепугал жадный, хищный блеск его глаз.
До этого все всегда было в порядке. Эвелин выработала отличный стиль поведения — дерзкий и одновременно холодно-отстраняющий. Это позволяло удерживать мужчин на расстоянии. Конечно, такое оружие было обоюдоострым: оно в зародыше гасило все попытки сблизиться с ней, но делало Эвелин одинокой среди коллег-мужчин. У нее никогда не возникало непринужденно-дружеских отношений с ними…
До сегодняшнего дня ей всегда удавалось успешно оградить свой покой. Но вот неожиданно все рухнуло. Одного взгляда полковника, одного его замечания оказалось достаточно, чтобы она потеряла покой и, кажется, здравый смысл. Впервые она потерпела поражение в поединке с мужчиной.
Вот что значит родиться в семье докторов философии! Родители рано заметили выдающиеся способности своего чада и сделали все возможное, чтобы дать малышке соответствующее образование. Благодаря своим способностям Эвелин не казалась самой младшей в классе — и в начальной, и в высшей школе… Впрочем, никто из одноклассников ни разу не назначил ей свидания: она казалась им странной, неловкой — еще бы, ведь в половом созревании она на целых два-три года отставала от класса. Не лучше обстояли дела и в колледже…
Эвелин поступила на первый курс в шестнадцать лет, а какой нормальный студент станет тратить время на странную девчонку, которая к тому же является несовершеннолетней, когда вокруг столько милашек, вполне доступных и готовых на все! Отверженная и одинокая, Эвелин с головой ушла в занятия и в восемнадцать лет уже заканчивала старший курс.
Вот тут-то у парней и открылись глаза — неожиданно все заметили, что зубрила Лоусон, оказывается, весьма недурна собой. Возрастной барьер больше не защищал ее… И вот, несчастная Эвелин, наивная и неопытная в свои восемнадцать лет, внезапно оказалась в окружении каких-то… осьминогов, со всех сторон тянущих к ней свои жадные щупальца. Перепуганная, расстроенная, она постаралась поглубже зарыться в книги и начала разрабатывать жесткую систему самозащиты.
И вот результат… Двадцативосьмилетняя Эвелин Лоусон, опытный специалист по световым волнам и оптике, доктор физики — стоит здесь, около двери, испуганная и трясущаяся оттого, что мужчина назвал ее «соблазнительной».
Премерзкое чувство!
По всей видимости, полковника Уиклоу вовсе не отпугнула ее враждебность, более того, он принял ее вызов. Эвелин с досадой хлопнула себя по лбу! Идиотка! Это же ясно, как день: полковник принадлежит к особой породе людей, он испытатель, для которого риск и вызов опасности стали образом жизни! Чтобы оттолкнуть его, ей нужно выбрать совсем другую линию поведения! Нужно было предстать перед ним смирной и кроткой овечкой, с примесью легкого кокетства… Да, но ведь она совершенно не умеет кокетничать! Что же, придется постигать азы сексуальной грамоты в двадцать восемь лет. Так что, возможно, еще не все потеряно! Может быть, она еще сумеет одурачить этого солдафона…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
