Райан согласно кивнул:
— Счастлив и брак в одном предложении? Что на тебя нашло?
— Подожди, Эванс, — Дэвид снова повернулся к столу и одним метким ударом послал шар в прямо лузу, — и твое время придет.
— Невозможно! — Райан живописно промазал. Дэвид усмехнулся:
— Похоже, тебе не стоит быть таким самоуверенным, старина.
— Ну ты и паршивец! — раздраженно пробурчал тот.
— Давайте серьезно, джентльмены! — Клинт обвел глазами присутствующих. — У нас проблема.
Алекс сел в кресло.
— А эта медсестра знает, что кто-то пытался взломать замок и пробраться в палату Джейн?
— Нет.
— А что Отэм пытались похитить? — спросил Дэвид.
Клинт отрицательно покачал головой.
— Она знает только то, что знают все. В новостях говорили — Джейн стало плохо в закусочной.
— Может, стоит рассказать ей все как есть? — Дэвид пожал плечами.
— Эта мысль не кажется мне удачной.
Алекс кивнул.
— Чем меньше людей знает об опасности, тем лучше.
— Я согласен, — ответил Клинт. — Но у меня мало шансов убедить Тару отправить Джейн обратно в больницу, если я не открою ей хотя бы часть правды.
— Ну тогда… — начал Алекс, вертя в руках свой стакан. — Похоже, тебе придется охранять нашу Джейн Доу в доме медсестры.
Жаркая волна поднялась в груди Клинта при мысли, что он будет жить под одной крышей с Тарой Робертс, но он прогнал это досадное видение. Конечно, светловолосая Тара нравилась ему еще со школы, но тут речь шла о работе. А он никогда не путал работу и удовольствия.
— Охранять Джейн в доме сестры Робертс? — Клинт покачал головой. — Легче сказать, чем сделать.
— Почему? — поинтересовался Алекс.
— Тара удивительно упряма…
— Удивительная и упрямая, говоришь? — прервал его Дэвид, ехидно подмигнув. — Звучит завлекательно!
Клинт пригвоздил своего друга взглядом.
— Ничего подобного, Сорренсон. Тара и я… ну… мы всего лишь старые друзья.
Райан приподнял бровь.
— Не прикидывайся.
— Мы знаем друг друга со школы.
— Первая любовь?
Клинт не ответил, только усмехнулся. Райан хихикнул.
— Звучит серьезно.
— Как это может звучать, если я вообще не произнес ни звука? — вскипел Клинт.
Переложив кий в правую руку, Райан нацелил его в грудь друга.
— Вот потому-то и звучит серьезно.
— Признавайся, Тара — твоя первая любовь, Эндовер? — спросил Дэвид, широко ухмыляясь.
Перед глазами Клинта вдруг пронеслись видения той ночи: Эмили, огонь, смерть. Грудь сжало приступом удушья. Он больше никогда не хочет слышать о любви. И собирается раз и навсегда объяснить это друзьям.
— Я любил только одну женщину в жизни, — произнес он глухим напряженным голосом.
Друзья мгновенно утихли. Дэвид и Райан вернулись к своей игре, Алекс потянулся за бренди.
Поднявшись, Клинт прошелся по восточному ковру.
— Между мной и Тарой ничего нет и никогда не будет. Это рабочий конфликт, и только. И я намерен победить в нем.
Алекс серьезно кивнул.
— Что ты собираешься делать?
— Джейн Доу может поселиться и у меня, не обязательно у Тары. Черт, да они обе могут переехать ко мне, если захотят. Но я не собираюсь ни на минуту выпускать из виду нашу таинственную незнакомку.
— Спасибо, Тара. — Джейн сидела на диване, закутавшись в одно из Тариных любимых лоскутных одеял и попивая жасминовый чай, сдобренный медом. — Я очень ценю твою заботу.
Тара улыбнулась в ответ.
— Не за что.
— Не знаю почему, но городская больница напоминала мне тюрьму.
— Бывают дни, когда мне кажется то же самое.
Джейн бросила взгляд на огонь, уютно потрескивавший в камине, и вздохнула.
— Твой дом такой уютный и удобный и…
— И? — ласково спросила Тара, когда Джейн замолкла.
Симпатичная темноволосая женщина покачала головой, ее глаза стали задумчивыми.
— Здесь ты ближе к Отэм? — подсказала ей Тара.
— Да.
Тара снова улыбнулась ей. У нее самой не было ни родственников, ни детей, но она с каждым днем все больше скучала по своей умершей матери. Поэтому могла понять чувства Джейн.
— Должно быть, ты по ней ужасно скучаешь.
— Да. Такое чувство, что у меня отобрали часть меня самой.
Задумчивость в фиалковых глазах Джейн сменилась влажным блеском.
В больнице Тара избегала расспрашивать новую подругу о том, почему Отэм живет отдельно от нее, на ранчо Сорренсонов, но она не могла не думать об этом. Конечно, больница не слишком подходящее место для младенца, но зато девочка была бы гораздо ближе к матери, чем на ранчо Сорренсонов.
Возможно, когда Джейн больше привыкнет к Таре, то сама раскроет свою маленькую тайну. А сейчас Тара должна просто быть ей другом: плечом, чтобы опереться, и жилеткой, чтобы поплакаться.
— Завтра у меня выходной, — сказала Тара, откидываясь в кресле. — Как насчет того, чтобы нанести Сорренсонам визит?
Глаза Джейн засияли как две звезды, и она так резко подалась вперед, что едва не пролила свой чай.
— А можно?
— Конечно.
— Я была бы так рада!
Поднявшись на ноги, Тара посмотрела на молодую женщину взглядом строгой, но любящей матери.
— Хорошо, но, если ты хочешь завтра съездить на ранчо и провести больше времени с дочкой, тебе нужно как следует отдохнуть и набраться сил.
Улыбка тронула уголки рта Джейн.
— Так медсестры дают понять, что пациенту нужно вернуться в свою комнату и лечь спать?
Тара рассмеялась:
— Ты права.
Дверной звонок зазвенел в тот момент, когда Тара помогала гостье подняться с дивана.
— Ты ждешь кого-то? — спросила Джейн. Большинство знакомых Тары сегодня вечером работали в больнице. И у нее было совсем немного друзей. Но кое у кого был повод… Тара поморщилась.
— Я не уверена, но, возможно, это пришел один очень шумный и неприятный мужчина.
— Клинт, верно? Тот, который охранял меня в больнице?
— Точно.
Джейн улыбнулась:
— Высокий, темноволосый и очень красивый?
Румянец смущения начал заливать лицо и шею Тары. Она пробормотала:
— Я не уверена насчет очень красивого…
Звонок повторился.
— Я немного устала. — Глаза Джейн светились лукавством. — Я пойду к себе. Не беспокойся и не провожай меня. Я смогу сама добраться до своей комнаты.
Тара очень хотела попросить ее остаться, но сдержалась.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — ответила Джейн весело. Тара пошла к двери, бормоча под нос:
— Не так уж он красив.
— Ох, кого ты обманываешь? — со смехом отозвалась Джейн с лестницы и быстро шмыгнула в свою комнату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
