замечал. Еще я тогда по косвенным признакам поняла, что у Миши появилась девушка. Или даже девушкИ. Думаю, все-таки их было много.
Это странное чувство — узнать, что Миша с кем-то встречается. Я снова почувствовала себя покинутой и брошенной. Но эти ощущения — сущая ерунда по сравнению с тем, что я испытала, когда увидела его с девушкой своими глазами.
Это произошло два года назад и это был второй переломный момент.
Я была одна дома у папы. У меня в их с мачехой квартире нет своей комнаты, поэтому, когда я там гощу, сплю вместе с Ирой. И вот я дремала на кровати сестры, как услышала, что поворачивается замок в двери. Нехотя разлепила глаза.
Возня в прихожей, незнакомый женский смех, а потом ЕГО голос:
— Хочу тебя.
Заинтригованная, я тут же подскочила с кровати и на цыпочках вышла из комнаты. Из Мишиной спальни доносились причмокивающие звуки и полустоны. Я тихонечко подкралась к приоткрытой двери и заглянула внутрь.
Лучше бы я этого не делала.
Миша лежал сверху на девушке. Ее кофта и юбка валялись на полу, а она была под ним в нижнем белье и чулках. Миша спускался поцелуями по ее шее вниз к груди, параллельно стягивая лямки бюстгальтера. Брюнетка терлась об него всем телом и издавала такие звуки, будто умирает. Но она, конечно, не умирала.
Затем девушка, не открывая глаз, потянулась к Мише и сняла с него футболку. На тот момент я пару лет, как не ездила с папиной семьей на море, поэтому Мишу с голым торсом не видела давно. С замирающим дыханием я отметила про себя, что его спина стала еще шире и сильнее, а на правой лопатке появилась татуировка.
Затем Миша на секунду оторвался от сисек брюнетки и потянулся к прикроватной тумбе. Выдвинул первый ящик и достал открытую пачку презервативов.
— Мииииш, — капризно протянула девушка. — Я так тебя хочу.
— И я тебя, детка.
Когда «детка» стала расстегивать ремень на его джинсах, я поняла, что дальше мне лучше не смотреть. Быстро развернулась и так же тихо направилась в комнату сестры. Я аккуратно закрыла за собой дверь и тут же спустилось по ней спиной.
Горло сковал такой спазм, что я не могла ни дышать, ни глотать. Я тупо пялилась в одну точку на полу, даже не замечая слез, которые катились по щекам. Боль огнем разливалась по всему телу. Я закрыла ладонью рот, чтобы подавить в себе громкий крик, который рвался наружу вместе с рыданиями.
Он не смотрит на меня четыре года.
Он не разговаривает со мной четыре года.
Он не замечает меня четыре года.
Я для него пустое место вот уже четыре проклятых года.
И в то время, как я задыхаюсь без его внимания, он развлекается с какой-то девушкой.
Я мечтаю, чтобы он снова сказал мне что-нибудь обидное, сломал какую-нибудь мою вещь или порвал какое-нибудь мое платье. Я мечтаю, чтобы он выкрикнул «Ты мне не сестра» и громко хлопнул дверью. Потому что это — то, чем я жила и питалась всю свою жизнь, пока однажды он просто не перестал обращать на меня внимание, будто я не существую.
Мне пришлось накрыть голову подушкой, чтобы не слышать их стонов. Я тихо рыдала в кровать, проклиная все на свете. В первую очередь — себя. За то, что скучаю по нему. За то, что жду от него внимания, хоть и негативного. За то, что мне обидно знать, что через несколько стен от меня он занимается сексом с девушкой, а я еще ни с кем даже не целовалась.
Через час они, смеясь и продолжая целоваться в прихожей, ушли из квартиры, а я встала с кровати, пошла в ванную, умыла красное опухшее лицо холодной водой и дала себе обещание, что Миша станет для меня таким же пустым местом, как я для него.
Ровно через неделю после этого я согласилась пойти погулять с парнем-соседом по Золотому ручью. Его коттедж через несколько домов от нашего, и мы давно знакомы. Рома на год старше, ему тогда было 15 лет. Я дала себе обещание, что поцелуюсь с ним в первый же вечер.
Мы с Ромой гуляли по аллее, он купил мне мороженое, а потом мы пошли к нему домой, и в саду под яблоней я первый раз поцеловалась. После поцелуя Рома сказал, что я ему очень нравлюсь и предложил быть вместе. Я с радостью согласилась, и мы тут же выложили во «Вконтакт» совместное селфи и поставили семейное положение, что встречаемся.
Но когда я приехала в Золотой ручей на следующих выходных и пошла в гости к Роме, обнаружила его с гипсом на руке и с фингалом под глазом. Он не пригласил меня в дом, отводил взгляд и что-то мямлил о том, что нам с ним больше нельзя быть вместе. Семейное положение он тоже убрал и селфи удалил. На мой вопрос, что случилось с его рукой и глазом, парень не ответил.
Ошарашенная, я пошла в наш коттедж и всю ночь не могла уснуть, гадая, что же произошло. К слову, Рома больше года активно мне писал и приглашал куда-нибудь сходить. Неделю назад он был очень рад, что я согласилась, а теперь взял и бросил меня.
Но после этого случая с Ромой внимание Миши ко мне вернулось. И оно уже заключалось не в детских шалостях вроде поломки моей куклы или обидных словах о том, что я «несчастная сиротка», о которой папа заботится из жалости. Отнюдь нет.
С тех пор и по сей день это мощное психологическое давление. Теперь Миша смотрит на меня и испепеляет взглядом. Теперь он вжимает меня в стену и нависает сверху, явно сдерживая в себе желание выбросить меня в окно или придушить. В такие моменты его ярости я даже замечаю, как бьется вена у него на шее. Слышу, как скрипят зубы, которые он так плотно сжимает, что, кажется, сломает их.
Но меня это все не пугает, нет. Я живу этим. Его ярость и ненависть ко мне — проклятый
