- Слушай, чего я скажу. Что, если я поставлю кондиционер на шестьдесят восьмой? Ты останешься?
Она поражена этими словами.
- Ты правда хочешь этого? - голос ее звучит так, будто она в это не верит, однако она возвращается в постель.
Том и сам не знает, верить ли своим словам. Его берлога в конце шестидесятых выглядит совсем не так, как он привык. Ему будет не хватать карманного калькулятора. Конечно, где-то завалялась логарифмическая линейка, но с ней по магазинам не походишь. И это только верхушка айсберга. Замороженная пицца в шестидесятых по вкусу будет больше похожа на картонку и меньше - на пиццу. Но…
- Давай попробуем, - говорит он решительно. Лучше уж жареная картонка с Донной, думает он, чем моццарелла без нее.
Он закрывает окно спальни и выходит настроить хроностат. Кондиционер включается не сразу - в квартире и так где-то около шестьдесят восьмого, - но сам поворот регулятора заставляет Тома еще раз задуматься над тем, что он делает. Книжный шкаф исчез. Ему будет недоставать части этих книг.
- Ну и черт с ним, - произносит он вслух и направляется в ванную. Неожиданно он, не вынимая изо рта зубной щетки, начинает громко петь. Фторированная зубная паста хлопьями брызжет изо рта, так что вид у него как у бешеного пса. Он смолкает так же неожиданно, как и начал. Ба, да у него есть вторая зубная щетка! Донна хихикает, когда он вручает щетку ей с галантным поклоном.
- Ты где сейчас работаешь, - спрашивает она, когда они возвращаются в постель. - Там же, где тогда?
- Нет, - быстро отвечает Том, поняв, к чему она клонит. Если он проводит рабочие часы, вспоминая свежие обиды, эти обиды никогда не пройдут, как бы они с Донной ни были близки. - А ты?
Она смеется.
- Я, наверное, и не зашла бы в магазин, если бы не слышала, что там сломан кондиционер. Мне нравятся шестидесятые. Я работаю в маленьком магазине грампластинок под названием «Звуки босиком». Мне это идет?
- Ага, - кивает он. Донна никогда не была особо прагматичной женщиной. Чем дальше она от восьмидесятых, тем лучше себя чувствует. Том зевает и вытягивается рядом с ней
- Давай-ка в постель
Она широко-широко улыбается ему:
- Мы и так в постели.
Он хватает подушку и делает вид, что замахивается ею на Донну.
- Я имею в виду баиньки.
- Идет.
Донна перегибается через него - такая теплая и мягкая - выключить свет. У нее замечательная способность засыпать почти мгновенно. Так и есть, всего через две минуты голос у нее совсем сонный:
- Отвезешь меня утром на работу?
- Конечно, - он немного колеблется. Это название «Звуки босиком», очень уж оно звучит в духе шестидесятых.
- Я смогу найти его, если погода поменяется? Матрас поскрипывает от ее движения.
- Наш магазин кондиционирован. Какая бы ни была погода на улице, к нам всегда зайдет какой-нибудь беглец в шестидесятые. Кстати, наша лавочка вполне процветает.
- О'кей, - говорит он. Еще пара минут - и он знает, что она крепко спит. Самому ему требуется для этого гораздо больше времени. Он так давно не спал с женщиной. Тепло ее тела, негромкое дыхание, запах волнуют его. Доверять кому-то настолько, чтобы спать с ним, думает он, - вот это настоящее доверие, не то что просто заниматься сексом. Неожиданно к нему приходит желание - еще сильнее, чем прежде.
И все же он лежит в темноте без движения. У него не было другой такой женщины, жадной к ласкам, еще не успев проснуться. И потом, думает он, она будет здесь утром.
Надежды… Погода утром - семидесятые. Для них с Донной нет погоды хуже.
Он так и засыпает с этой не очень приятной мыслью. Где-то около двух включается наконец кондиционер. Он просыпается, вздрогнув. Донна даже не шевелится. Он поворачивается, осторожно положив руку на изгиб бедра. Она сонно бормочет что-то и поворачивается на живот. Она так и не просыпается до самого утра. Ему вновь требуется немало времени, чтобы заснуть.
Звонок будильника врывается в его сон словно взрыв - он привык к громким будильникам. Порция адреналина в крови поддерживает его на ногах до первой чашки кофе.
Что же касается Донны, то ее разбудить может только его уход из кровати. Он и забыл, как сладко она умеет спать.
Все же к моменту, когда он повязывает галстук, она успевает приготовить две тарелки яичницы, тосты с маслом и полный кофейник крепкого кофе.
- Теперь я знаю, почему я так хотел, чтобы ты осталась, - говорит он. - Обычно мой завтрак ограничивается корнфлексом.
- Несчастное дитя! - сокрушается она. Он строит ей рожу.
Сваливая посуду в раковину, он спрашивает:
- И где расположены эти твои «Звуки босиком»?
- В Гардене, на Гриншоу. Надеюсь, ты не опоздаешь из-за меня?
Он смотрит на часы.
- Ничего, успею. Посуду можно помыть и вечером. Тебя подхватить с работы? Ты во сколько кончаешь?
- В полпятого.
- Вот черт! Я вряд ли смогу подъехать раньше, чем полшестого.
- Я подожду внутри, - обещает она. - Там я точно дождусь тебя с радостью.
Она все понимает, думает он, хотя и старается не показывать этого. Вслух же он произносит: «Неплохая мысль».
Насколько мысль неплоха, он убеждается сразу же, шагнув за порог. Там царят самые что ни есть семидесятые: тот чертов диктор был прав. К моменту, когда Том и Донна добираются до нижней ступеньки, они уже не держатся за руки.
Он обгоняет ее, но оборачивается, чтобы буркнуть:
- У меня не слишком много времени разъезжать по твоим делам.
- Я не просила об одолжении, - Донна стоит, уперши руки в бока. - Если ты так спешишь, скажи мне, где у вас автобусная остановка. Я и сама доберусь.
- Она… это… - спасает его только то, что он и в самом деле не знает, где останавливается автобус. Как большинство жителей Лос-Анджелеса, он без машины как без ног.
- Садись, - только и может сказать он. Да, в семидесятые она совершенно выводит его из себя. Сердитый стук ее каблуков говорит, что это чувство взаимно.
Он отпирает ключом правую дверцу и обходит машину. Он садится за руль, так и не распахнув дверцу Донне. Не сейчас. Он даже не смотрит, как она забирается в машину. Двигатель заводится с пол-оборота, педаль газа утоплена до упора. Не дожидаясь, пока двигатель прогреется, он тянется к рычагу кондиционера. Надо повернуть хроностат: обыкновенно по дороге он стоит на восьмидесятых - своего рода адаптация к климату в офисе.
Действие кондиционера сказывается не сразу, но мало-помалу напряженность между ним и Донной спадает, а молчание становится не таким враждебным.
- На моей предыдущей машине не было кондиционера.
Она кивает:
- Я бы не смогла жить так.
Том без труда находит «Звуки босиком». Магазинчик притулился позади большого торгового центра; магазинчики по соседству выглядят более современными. Том пожимает плечами. По словам Донны, магазин себя окупает, а это уже неплохо. К тому же ему нравится музыка шестидесятых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
