На Востоке есть три великие религии: индуизм, джайнизм и буддизм. Они не соглашаются ни в чем – их философии расходятся во всем, кроме одного, и это вечность души, потому что это не вопрос теоретического обсуждения, это вопрос экзистенциального опыта. Ты не можешь с этим не согласиться – это в точности так.
Вне Индии этим трем религиям противостоят три другие: иудаизм, христианство и ислам. Все они верят только в одну жизнь, и это просто показывает их бедность. Они не исследовали достаточно глубоко, чтобы найти прошлые жизни, они ничего не могут гарантировать в будущем. Эти три религии, рожденные вне Индии, поверхностны. Их работа не является глубоким исследованием.
Но в Индии десять тысяч лет тысячи людей входили в реализацию себя и находили, что один и тот же свет сохраняется всегда. Он продолжает двигаться из одного тела в другое, но сам по себе – неуничтожим.
Я не предлагаю тебе верить в это, я предлагаю просто экспериментировать. Я против всех верований, потому что каждое верование тебя разрушает, разрушает твое мышление. Я всецело за экспериментирование, и для этого имеются техники.
Это было работой всей моей жизни – создать техники, доступные каждому, кто действительно хочет искать и находить, не для просто любопытствующего, но для искателя, который готов рискнуть ради поиска всем. И это такой поиск, ради которого ты должен рискнуть всем, потому что ты находишь величайшее из всех сокровищ.
Любимый Ошо,
Что такое свобода – индивидуальности и коллективная?
Свобода – это трехмерное явление. Во-первых, физическое измерение: тебя можно поработить физически. И тысячи лет человека продавали на рынке, как любой другой товар. Все негры, оказавшиеся в Америке, были куплены, как товар.
Рабы существовали по всему миру. Им не давали человеческих прав; их не считали человеческими существами, они были ниже человеческих существ. И с ними по-прежнему обращаются, как с низшими существами. В Индии есть шудры, неприкасаемые. Четвертая часть Индии до сих пор живет в рабстве: эти люди не могут получить образования, эти люди не могут двигаться ни в какие другие профессии, чем было определено традицией пять тысяч лет назад, и считать их человеческими существами невозможно… Даже коснувшись их, ты становишься нечистым: ты должен немедленно принять ванну. Даже если ты касаешься не самого человека, но только его тени – все равно ты должен принять ванну.
Таким образом, есть физическое рабство и физическая свобода – состоящая в том, что твое тело не заковано в цепи, что ты не считаешься низшим, чем кто-либо другой, что во всем, что касается тела, есть равенство. Но это не так даже сегодня.
Тело женщины не считается равным телу мужчины. Она не так свободна, как мужчина. В Китае веками муж имел право убить жену совершенно безнаказанно, потому что жена была его собственностью. Точно как ты можешь сломать свой стул или сжечь свой дом, потому что этот стул твой, дом твой, жена твоя. В китайских законах не было наказания за убийство жены мужем, потому что она считалась лишенной души; она была просто механизмом воспроизведения, фабрикой по производству детей.
Мусульмане женятся на четырех женах, что абсолютно уродливо, потому что природа поддерживает в мире равновесие. Количество мужчин и женщин одинаково, и если один мужчина женится на четырех женщинах, что делать оставшимся троим мужчинам? Они становятся извращенными, становятся гомосексуалистами, содомистами, создают СПИД и всевозможные болезни. Сам Мухаммед был женат на четырех женщинах.
Но это еще ничего! Лишь сорок лет назад, когда Индия стала свободной, в одном из мусульманских штатов Индии, в Хидерабаде, у низама было пятьсот жен! Но даже это не предел.
Кришна, индийское воплощение Бога, имел шестнадцать тысяч жен. По крайней мере, жены низама были его собственные – он на них женился. Кришна же брал чью угодно жену, какая бы ему ни понравилась… не думая о том, что у нее есть дети, что у нее есть муж, что она должна о них заботиться – его это не волновало. У него было достаточно власти. Но иметь шестнадцать тысяч жен так глупо – ты даже не сможешь запомнить, как их зовут!
Но в Индии считалось, что, поскольку женщина – это своего рода собственность, чем их больше, тем лучше. И, конечно, воплощению Бога должно быть позволено наибольшее число жен, чтобы доказать, что у него больше всех собственности.
Таким образом, есть рабство тела, и оно по-прежнему продолжается в разных формах. Его становится меньше и меньше, но оно не исчезло полностью.
Свобода тела значила бы, что нет различия между черными и белыми, между мужчиной и женщиной, что нет никаких различий ни в чем, касающемся тела. Никто не чист, никто не грязен; все тела равны. Это сама основа свободы.
Есть второе измерение: психологическая свобода. Очень немногие индивидуальности в мире психологически свободны… потому что если ты мусульманин, ты не свободен психологически; если ты индуист, ты не свободен психологически. Вся наша система воспитания детей делает их рабами – рабами политических идеологий, социальных идеологий, религиозных идеологий. Мы не даем им никаких шансов думать самим, исследовать самим. Мы принуждаем их умы… мы набиваем их умы вещами, в которых у нас самих нет никакого опыта.
Родители учат детей, что есть Бог, – а сами ничего не знают о Боге. Они говорят детям, что есть рай и ад, – а сами ничего не знают ни о рае, ни об аде.
Я слышал: однажды это случилось в Нью-Йорке, в самой большой церкви Нью-Йорка – кардинал вошел и увидел молодого человека, и не мог разобрать, хиппи это или Иисус Христос. Он выглядел как Иисус Христос, но Иисуса Христа так просто не встретишь! Наверное, это все-таки был хиппи. Кардинал испугался, потому что Иисус не был его собственным опытом – он не смог бы его узнать.
Он подошел к нему поближе и сказал:
– Кто ты?
– Разве ты меня не узнаешь? – сказал молодой человек. – А между тем каждый день ты молишься мне: «Мой Господь Иисус Христос». И вот я пришел, а у тебя хватает наглости спрашивать, кто я?
Кардинал испугался по-настоящему, что, может быть, это и есть Господь Иисус Христос – он выглядит точно как Иисус Христос. Но что же делать? В теологическом колледже, где он учился и стал кардиналом, ему никто никогда не говорил, что нужно делать, когда Иисус Христос приходит в церковь. Это беспрецедентно!
Он позвонил в Ватикан и спросил папу:
– Хоть намекни, что мне делать! Сюда пришел человек – я решил по его виду, что он хиппи, но он также похож на Иисуса Христа. Я спросил его, и он сказал: «Я твой Господь Иисус Христос». Что мне теперь делать?
– Что? – сказал папа. – Такого еще никогда не было! Сделай вот что: во-первых, выгляди занятым. Во-вторых, позвони в полицию!
Вы учите детей вещам, которых не знаете сами. Вы обусловливаете их умы, потому что ваши умы обусловлены вашими родителями. Таким образом эта болезнь передается от одного поколения к другому.
Психологическая свобода будет возможной, если детям позволят расти, помогут расти к большему интеллекту, разуму, сознанию, бдительности. Им не дают никаких верований. Их не учат никакой вере, им дается как только возможно большее поощрение искать истину. И им должны напоминать с самого начала: твоя собственная истина твоего собственного нахождения освободит тебя; ничто другое этого не сделает.
Истину нельзя заимствовать.
Ее нельзя выучить по книгам.
Никто не может сообщить тебе о ней. Ты должен обострить свой разум сам, чтобы посмотреть в существование и найти ее.
Если ребенка оставить открытым, восприимчивым, бдительным и поощрить исследовать, у него будет психологическая свобода. И с психологической свободой приходит безмерная ответственность. Его не нужно учить ответственности; она приходит как тень психологической свободы. И он будет вам благодарен. Обычно каждый ребенок зол на родителей, потому что они испортили его: они разрушили его свободу, обусловили его ум. Прежде чем он задал множество вопросов, они наполнили его ум ответами, которые были поддельными, потому что не основывались на вашем собственном опыте.
Этот мир живет в психологическом рабстве.
И третье измерение, предельная свобода – знание, что ты не тело, знание, что ты не ум, знание, что ты – чистое сознание. Это знание приходит в медитации.
Оно отделяет тебя от тела, оно отделяет тебя от ума, и в конце концов остаешься только ты, как чистое сознание, как чистая осознанность. Это духовная свобода.
Вот три основных элемента свободы индивидуальности.
Ты спросил об индивидуальной и коллективной свободе. Для коллектива в свободе нет никакой необходимости. Только индивидуумы должны быть свободными, и тогда свободным будет коллектив. У коллектива нет души, у коллектива нет ума, у коллектива нет даже тела: это только название. Это всего лишь слово. Мы позволяем словам себя впечатлить – до такой степени, что забываем, что слова не вещественны. Коллектив, общество, сообщество, религия, церковь – все это слова. За ними не стоит ничего реального.
