буфетной он крепко держал ее рукой за шею, а она обвивала его рукой за талию, притягивая ближе. Было трудно понять, насколько они подходили друг другу, – они казались буквально одним целым. Однако для меня это было совершенно будничное зрелище – видеть их такими, и я просто сидела за кухонным столом, клала свой Picturegoer[4] на ребристую скатерть, подпирала подбородок рукой и ждала, пока они закончат. Странно то, что хоть они и целовались все время, они практически никогда не разговаривали. Они говорили через нас:
«Тебе придется спросить об этом своего отца». Или:
«Что говорит твоя мама?» За столом сидели Фред, Гарри и я, папа читал Gazette[5], а мама стояла у окна и курила. Я не помню, чтобы она когда-нибудь садилась за стол и ела вместе с нами, кроме воскресенья, когда приходил папин отец, дедушка Тейлор. Он называл папу «мальчиком» и подкармливал свою пожелтевшую Вести, сидевшую под стулом большую часть обеда. Так что совсем скоро мама снова стояла и курила, убирала тарелки и перебирала черепки на кухне. Она ставила меня у сушилки, завязывала один из своих слишком длинных для меня фартуков вокруг моей талии. Его приходилось закатывать сверху, и я пыталась опереться на раковину, как она. Иногда, когда ее не было, я смотрела в окно и пыталась представить, о чем она думала, когда смотрела на наш сарай с покатой крышей, на папину беспорядочную грядку с брюссельской капустой и небольшой квадратик неба над садом соседского дома.
Во время летних каникул мы с Сильви часто ездили в «Блэк Рок Лидо»[6]. Мне хотелось сэкономить и посидеть на пляже, но Сильви настаивала на том, что «Лидо» – именно то место, где мы должны находиться. Отчасти потому, что в «Лидо» Сильви могла флиртовать с мальчиками. На протяжении всей нашей учебы она редко оставалась без поклонников, а я, похоже, никого не интересовала. Мне была неприятна мысль о том, что придется провести еще один день, наблюдая за тем, как моя подруга строит глазки, но бассейн был слишком красив со своими сверкающими окнами, белым бетоном и полосатыми шезлонгами, чтобы сопротивляться, и поэтому чаще всего мы платили девять пенсов и протискивались через турникеты к бассейну.
Я особенно отчетливо вспоминаю один день. Нам тогда было около семнадцати. У Сильви было светло-зеленое платье-двойка, а у меня – красный купальник, который был мне мал. Мне все время приходилось поправлять ремешки и оттягивать его пониже. К этому времени у Сильви были довольно внушительная грудь и аккуратная талия. Мне все еще казалось, что моя фигура – длинный прямоугольник с небольшим количеством дополнительных отступов по бокам. Мне нравились мои коротко подстриженные волосы, но я была чересчур высокой. Отец советовал мне не сутулиться и всегда выбирать туфли на плоской подошве. «Ни один мужчина не захочет смотреть на нос женщины, – говорил он. – Разве не так, Филлис?» А мама улыбалась и ничего не отвечала. В школе твердили, что с моим ростом я должна хорошо играть в нетбол[7], но я была ужасна. Я просто стояла с краю, делая вид, что жду пас. Но паса не было, и я наблюдала за мальчиками, которые играли в регби за забором. Их голоса так отличались от наших: глубокие, древесные и с той беззаботностью, какой обладают мальчики, абсолютно уверенные в следующем своем шаге в жизни. Оксфорд. Кембридж. Бар. Соседняя школа была частной, понимаешь, как и твоя, и мальчики казались намного красивее, чем те, которых я знала. Они носили хорошо скроенные куртки и ходили, засунув руки в карманы, а их длинные челки падали им на лица, в то время как парни, с которыми я была знакома (а их было немного), как бы бросались вперед, глядя прямо перед собой. Никакой тайны. Все известно наперед. Не то чтобы я когда-либо разговаривала с кем-нибудь из этих мальчишек с челками. Ты ходил в одну из таких школ, но никогда не был таким, да, Патрик? Как и я, ты везде был чужаком. Я поняла это с самого начала.
Было недостаточно жарко для купания на улице – свежий ветер дул с моря, – но солнце светило ярко. Мы с Сильви лежали на полотенцах. Я оставила юбку поверх костюма, а Сильви разложила свои вещи рядом со мной в аккуратный ряд: гребешок, плед, кардиган. Она села и прищурилась, глядя на толпу на залитой солнцем террасе. Рот Сильви всегда казался перевернутым вверх тормашками, а ее передние зубы следовали по нисходящей линии ее верхней губы, как будто были специально выточены по форме. Я закрыла глаза. Розоватые фигуры бегали по внутренней стороне моих век, когда Сильви вздохнула и откашлялась. Я знала, что она хотела поговорить со мной, рассказать, кто еще был в бассейне, кто что делал и каких мальчиков она знала; но все, чего я хотела, – это немного тепла на моем лице и ощущения отстраненности, которое возникает, когда лежишь на полуденном солнце.
В конце концов, я была почти у цели. Казалось, кровь за моими глазами сгустилась и все мои конечности превратились в резину. Шлепки босых ног и звуки плюхающихся с трамплина в воду мальчишек не будили меня, и, хотя я чувствовала, что солнце обжигает плечи, продолжала лежать на бетоне, вдыхая меловой запах мокрого пола и ощущая прохладные волны хлорного запаха от проходящих мимо.
Потом что-то холодное и влажное попало мне на щеку, и я открыла глаза. Сначала все, что я могла увидеть, было белым сиянием неба. Я моргнула, и проявилась фигура, обведенная ярко-розовым светом. Я снова моргнула, услышала голос Сильви, раздраженный, но довольный: «Что ты здесь делаешь?» – и поняла, кто это был.
Сидя, я попыталась собраться, прикрыв глаза и поспешно вытирая пот с верхней губы.
Вот он, купается в лучах солнца и ухмыляется Сильви.
– Ты брызгаешь на нас! – сказала она, касаясь воображаемой капельки на плечах.
Конечно, я видела Тома и восхищалась им в доме Сильви много раз, но сейчас впервые видела так много его тела. Я пыталась отвести взгляд, Патрик. Старалась не смотреть на каплю воды, ползущую от его шеи к пупку, на мокрые пряди волос. Но ты знаешь, как трудно отвести взгляд, когда видишь то, чего желаешь. Поэтому я сосредоточилась на его голенях, на блестящих светлых волосках на его коже; я поправила лямки своего купальника, и Сильви снова спросила, слишком драматично вздохнув: «Что тебе нужно, Том?».
Он посмотрел на нас
