Ее слова были встречены гробовым молчанием. Каждые четыре дня одного будут увольнять? Да ладно!
— Остаться должен только один! — произнес Матвей басом и состроил зверскую гримасу.
Я прыснула, потому что это и вправду показалось мне смешным. Принять семерых, чтобы отсеять шесть человек?!
— Это не смешно, — строго сказала Елена. — Отнеситесь к нашей кухне со всей серьезностью, если не хотите вылететь отсюда с позором. Советую приносить с собой запасную рубашку, — она указала на меня. — Чтобы больше не было подобных досадных инцидентов.
— Простите, — пробормотала я. В самом деле, если бы не ее помощь, я вылетела бы уже сегодня, не дожидаясь пяти дней. И это, в самом деле, было бы позором.
— Правило первое в нашем ресторане, — продолжала Елена, поднимая руку и выставляя большой палец. — Рубашка должна быть белоснежной в любое время дня и ночи. Правило второе, — она выставила указательный палец, — никаких служебных романов. Ничто так не портит работу в коллективе, как нерабочие отношения. Будете думать о личном, а не о блюдах — вас выгонят взашей. Правило третье… — к двум первым прибавился средний палец, — узнает тот, кто пройдет стажировку. А останется, — Елена посмотрела на Матвея, и в ее глазах я увидела даже не улыбку, а ее тень, — останется только один.
[1] «Патриот» — знаменитый футбольный клуб Сербии
[2] Специалист по мясным блюдам
2. Настоящая семья
Останется только один!
После таких пафосных слов я невольно поежилась, представив, как элегантный Богосавец кухонным тесаком отрубает стажерам головы — по очереди, как курятам.
— Ваша главная задача в первую неделю, — продолжала Елена энергично, — наблюдать за нашей работой, во всё вникать, не мешать и не наделать ошибок. Запоминать ваши имена никто не будет, поэтому на время стажировки вам будут присвоены номера. Прошу откликаться без заминок. Понятно?
Мы переглянулись. Я перехватила взгляд одного из парней — высокого, холеного, с красивым тонким лицом. Парень прищурился — недоуменно и презрительно. Но я была полностью с ним согласна. Номера? Мы лошади на забеге, что ли?
— Сейчас я зачитаю вас пофамильно, — Елена достала из кармана фартука сложенный пополам листочек, — объявлю ваши номера и скажу, за какой работой вы будете закреплены. Чтобы не было недовольных, сразу говорю: распределением и присвоением номеров занимается шеф. Им были изучены ваши личные дела, и он сам решает, где вы будете полезнее. Запоминайте с первого раза. Итак… Номер один — Поклевский Стас, разделка мяса, — она сделала паузу, глядя на красавчика, а тот смотрел на нее. — Не слышу ответа, — сказала Елена ледяным тоном. — Вам ясно?
— Да, — бросил красавчик и скрестил на груди руки, всем своим видом выражая высокомерную отстраненность.
— Номер два — Брюханова Вероника. Мытье посуды.
Девушка с тремя серьгами в ухе, прекратила жевать жвачку и так же, как и Стас бросила: «Ясно». После чего прошипела сквозь зубы: «Зашибись».
А Елена продолжала зачитывать список дальше:
— Номер три — Перфилова Алла, разделка мяса.
— Ясно! — отчеканила стройная и по-спортивному подтянутая девушка. Рубашка сидела на ней, как рыцарские доспехи, а поварской колпак был натянут до бровей. На лице ее не было ни грамма макияжа, в ушах, на шее и пальцах не было ни одного украшения, и вся она была полной противоположностью Вероники, которая кроме серег могла похвастаться браслетами на обеих руках и серебряными кольцами в три ряда.
— Номер четыре — Трясогузов Андрей, разделка мяса.
— Ясно, — отозвался со смешочком парень невысокого роста, стоявший, сунув руки в карманы модных джинсов, и добавил развязно: — Но повышение-то будет?
Елена подняла глаза от списка и спокойно ответила:
— В конце второй недели, если будете справляться со своими обязанностями, и шеф будет вами доволен, возможно переведение в статус ученика.
— Ясно, — Андрей достал из кармана сотовый.
— Перед работой сложите сотовые в кабинки, — распорядилась Елена. — Кто будет замечен на работе с телефоном — будет немедленно уволен.
— Прям тюрьма, — сказал Андрей, но тихо, чтобы Елена не расслышала, и сотовый убрал.
— Номер пять — Пугач Матвей, чистка овощей и фруктов.
— Ясно!
— Номер шесть… — Елена на мгновение замолчала. — Номер шесть — Суханова Ирина. Шеф написал, чтобы вас звали не по номеру.
— А как? — голубоглазая куколка удивленно захлопала ресницами.
— Здесь написано — Дюймовочка. Разделка рыбы.
Мне показалось, Елена с трудом сдержала усмешку.
Ирина, которая отныне превращалась в Дюймовочку, посмотрела на меня. Глаза у нее были огромными от изумления, я в ответ сочувственно пожала плечами. Оказывается, Богосавец — шутник еще тот. Но Дюймовочка — Ирине это прозвище шло бесподобно. Она и в самом деле была крохотная, хрупкая, из-под косынки на висок выбился белокурый локон, и если я не ошибалась — белокурость была природная, а не из тюбика с краской.
— Номер семь, — зачитала Елена, завершая список, — Иванова Дарья. Мытье посуды.
— Ясно, — кивнула я, испытав огромное разочарование.
Мыть посуду! И это после того, как мои блюда похвалили?
— Вопросы есть? — спросила Елена, убирая список.
— Есть, — я подняла руку. — А разве мы не будем готовить?
— Сначала надо заслужить право взять в руки кухонный нож, — Елена скрестила на груди руки и воинственно вскинула подбородок. — Если кто-то недоволен, мы никого не держим. Но обратно не принимаем. Запомните, что не бывает ненужной работы. От того, как будет почищен картофель, лук, разделано мясо или порезана на стейки рыба, будет зависеть вкус блюда. В «Белой рубашке» неумех и недотеп отсеивают на предварительном отборе. Считайте, что он начался. Проходим на кухню, не толпимся, занимаем свои рабочие места.
Стажеры потянулись в кухню, а я задержалась.
— Спасибо за рубашку, — поблагодарила я Елену. — Постираю и завтра отдам.
— Не торопись, — щедро разрешила она. — И лучше прикупи штук пять рубашек. Лишним не будет. Если пройдешь стажировку, получишь фирменные рубашки — семь штук, по одной на каждый день. Но в моем шкафчике всегда висят четыре, — она подмигнула.
Я закивала, обрадованная ее поддержкой, и прозевала, когда стажеры отступили к стене, давая дорогу Богосавецу. Я заметила шефа, только когда повернулась и уперлась носом ему в грудь. Медленно подняв голову, я обнаружила, что он смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста, и взгляд не предвещал ничего хорошего. Совсем некстати посетила мысль: с таким ростом ему надо было идти не в футбол, а в баскетбол.
— Знаете, что главное на кухне? — спросил Богосавец таким тоном, что я подавила желание сразу же сунуть голову под тесак.
— Наверное, хорошо готовить, — ответила я и кашлянула, потому что голос подвел.
— Самое главное — не путаться под ногами у других, — сказал шеф. — Кухня — опасное место. Вы можете пораниться сами и поранить других. Впредь постарайтесь быть внимательнее, Номер Семь. Разини моему ресторану не нужны.
— Извините, — я отступила, давая ему дорогу и ощущая легкое головокружение от запаха крахмальной свежести, исходившего от него.
Богосавец прошел мимо, и мы все замерли, глядя ему вслед. Потом стажеры выдохнули и двинулись в кухню, а я всё не могла отвести от шефа глаз. Он легко взбежал по лестнице, на верхней ступеньке мелькнули его начищенные до зеркального блеска черные ботинки — и только тогда вернулась с небес на землю. Рядом со мной стояла лишь Елена и уже не скрывала улыбки.
— Что, не похож на принца кулинарии, которого ты видела по телевизору?
— Совсем, — ответила я и поспешила поправиться: — То есть — не совсем.
— На самом деле, он веселый и добрый. Но не в том, что касается работы. Работа — его жизнь, кухня — его фетиш. И как любой жрец богини Кулины он требует ото всех поклонения и служения в святая святых.
Я посмотрела удивленно, и Елена рассмеялась.
— Не обращай внимания, — сказала она добродушно. — Мы все тут немного сумасшедшие, привыкай.
