При этом шведы были в менее выигрышном положении — солнце светило им в глаза, а ветер гнал в лицо густые клубы дыма и тучи пыли со свежевспаханных пересохших полей. А в случае перехода в атаку солдатам короля предстояло подниматься по склону, хотя и малозаметному.
Около двух часов дня имперские офицеры обратили внимание, что своим выдвижением вправо шведы начинают охватывать левый фланг имперских войск и одновременно подставляют свой правый фланг. Чтобы предотвратить охват, командующий левым флангом Паппенхайм проявил инициативу и повел своих кирасир влево относительно шведских колонн, смещающихся вправо. Важно помнить, что Тилли не приказывал ему наступать, но так как Паппенхайм увидел, что правый фланг шведов подставляется левому флангу армии Тилли, то немедленно решил атаковать. Нужно также учитывать, что его кирасиры на протяжении уже двух часов находились под огнем шведских орудий, поэтому неудивительно, что генерал потерял терпение. Этим маневром он оторвал свой левый фланг — кавалерию и примыкающий к нему пехотный полк Голштейна — от центра, который начал выдвигаться за всадниками, но тогда на это никто не обратил внимания.
Атака имперских кирасир впечатляла. Закованные в сталь кавалеристы, в украшенных перьями шлемах, начали движение шагом, затем постепенно начали ускоряться, пока не перешли в галоп. Блестящий кавалерист, Паппенхайм искусно удерживал за собой выгодное направление ветра, который дул в лицо шведам. Стремительным броском он развернул своих всадников на правом фланге шведов, практически в тылу первой линии их правого фланга.
Если бы войска Густава Адольфа занимали позиции в соответствии с общепринятой традицией, то этот удар Паппенхейма мог оказаться роковым. Но король тут же парировал удар, приказав Банеру выстроить фронт второй линии правого крыла против Паппенхайма, что Банер немедленно и выполнил. Резерв из второй линии был использован для загиба фланга, тем самым возможный охват был отражен.
Прикрывающие конницу мушкетеры встретили вражескую кавалерию залпом, затем 2500 шведских кавалеристов контратаковали, в упор разрядив в атакующих свои пистолеты и ударив со шпагами наголо. Тем временем мушкетеры перезаряжали свои мушкеты, и, когда кавалеристы выходили из боя, мушкетеры уже были готовы дать второй залп. То, что шведскую конницу прикрывали мушкетеры, оказалось для Паппенхайма и его всадников неприятным сюрпризом. Попытка имперцев устроить караколирование провалилась, когда после залпа мушкетеров, шведские и финские кавалеристы стремительно атаковали кирасир.
В итоге шведская комбинация из кавалерии и мушкетеров оказалась для кирасир Паппенхайма непреодолимой. Отброшенный шведами, как волна от скалы, Паппенхайм начал отходить для перегруппировки. Новая атака вылилась в еще одну попытку обойти шведский фланг, который, однако, снова был удлинен при помощи резерва второй линии, поэтому и она была парирована. Трудностей Паппенхайму добавляло отсутствие артиллерии и то, что он пока действовал одной лишь конницей, — выдвигающийся к нему на помощь полк Адольфа фон Голштейна шел очень медленно.
Тем временем, видя, что противник действует осторожно, саксонцы, видимо по приказу курфюрста, а не Арнима, пошли в атаку через Гебшельвиц в направлении на Зеегаузен. При этом они вышли прямо в сектор обстрела своих же пушек, и артиллерия не могла их поддерживать огнем, в то время как пушкари десяти орудий Фюрстенберга, расположенных на господствующей высоте, получили множество отличных мишеней для стрельбы.
Атака застопорилась и Тилли, увидев, что шведы заняты на своем правом фланге против Паппенхайма, счел возможным воспользоваться моментом и перейти к активным действиям. Вполне ожидаемо, что командующий решил сначала обрушиться на саксонцев. Первый удар должен был нанести Фюрстенберг, а затем ожидалось вступление в бой всей массы имперской пехоты, которые должны были смять правый фланг шведско-саксонской армии.
Для непосредственной поддержки атаки Фюрстенберг получил не менее трех пехотных полков из правого крыла центра, эскадрон конных аркебузиров Гарокура (пять рот; укомплектован валлонами) и кирасирский полк Диттриха Оттомара фон Эрвитте, который Тилли держал в резерве. Общая численность усиления была около 5000 человек, что довело количество войск правого фланга до приблизительно 12 000 человек.
Фюрстенберг решительно двинул передовой кулак своих войск —4000 кавалеристов и 1200 пехотинцев на саксонцев, обрушив могучий удар на их левый фланг. На острие атаки шла легкая хорватская конница графа Изолано — 900 всадников. «Развевающиеся на ветру красные плащи, сверкающие сабли, истошные вопли... разгоряченные всадники казались саксонцам дьяволами, выскочившими из ада». Хорваты успешно обошли левый фланг армии курфюрста, и вышли прямо на саксонские обозы, где и приступили к грабежу.
Уверенная поступь имперских пехотинцев и решительные действия вражеской кавалерии, надломили боевой дух саксонских новобранцев. Легкую панику у пехотинцев курфюрста уже вызвало усиление мушкетной стрельбы, а когда пехотные полки Фюрстенберга приблизились, к острию саксонского пехотного клина, то быстро его обломали. Местами пехота саксонцев сопротивлялась упорно, но несмотря на это была опрокинута. Затем имперцы атаковали саксонскую батарею и в упорном бою захватили два орудия. На левом фланге два саксонских кавалерийских полка — Ханса Рудольфа фон Биндауфа и Йоханна Филиппа фон Саксен-Альтенбурга, оказали решительное сопротивление противнику, остановив атаку кирасирского полка Лиги полковника Баумгартена. Но затем полк Биндауфа был атакован кирасирским полком полковника Адама фон Кроненберга. В схватке командиры полков столкнулись на поле боя, и фон Биндауф был застрелен фон Кроненбергом. Фронт саксонцев трещал по швам, но пока еще держался.
На 14:30 обстановка на поле боя была следующая: имперская армия разделилась на три части — правое крыло, центр и левое крыло и окружала противника с обеих сторон. Войска ее правого фланга теснили саксонцев. Паппенхайм непрерывно атаковал правый фланг шведской армии, а центр в бой еще не вводился. Очевидно, что Тилли хотел раздавить противника ударами с обоих флангов, по примеру как он проделал это в битве при Вимпфене в 1622 году.
Увидев, что Фюрстенберг добивается успеха на правом крыле, Тилли тут же отдал приказ об общем наступлении. Однако быстро выяснилось, что общего наступления получиться никак не могло, так как для этого имперская пехота центра, чтобы избегнуть попадания в зону обстрела шведской артиллерии, должна была выйти из-под прикрытия Линкельвальда. Пока пехотные полки выдвигались для атаки, все надежды на данном этапе возлагались на Паппенхайма, продолжавшего попытки пробить правый фланг шведской армии, и на Фюрстенберга, который должен был закончить разгром саксонцев. Так что имперский центр пока не вступал в бой, а проводилось дебуширование[* Выход войск из теснины или какой-либо закрытой местности на более широкое место, где можно развернуться.] из Линкельвальда и развертыванием впереди его.
Около 15:30 основная масса пехоты Фюрстенберга достигла саксонских позиций, которые тут же рухнули как карточный домик. Иоганн Георг, имевший репутацию отважного охотника, но оказавшийся беспомощным в разгоревшейся битве, изумился тому страху, который навел на его малоопытных солдат бешеный натиск имперских войск. Отступающая пехота оставила без поддержки главную саксонскую артиллерийскую батарею у Гебшельвица. Когда большая часть офицеров пала в бою, то пушкари побросали орудия и бежали, а имперцы развернули захваченные пушки и открыли стрельбу в упор по всей саксонской армии. До этого момента фон Арним еще мог как-то сдерживать охватывающую войска панику, но теперь и он был бессилен что-либо сделать. Основная масса саксонцев в сильнейшем беспорядке обратилась в бегство в направлении к Айленбургу. Пример подал сам курфюрст: когда его попытка остановить бегущих провалилась, «Иоганн Георг пришпорил своего коня и не остановился, пока не прискакал в Айленбург, преодолев одним махом пятнадцать миль». После этого два саксонских кавалерийских полка укомплектованных дворянами, проигнорировав все приказы фон Арнима, побросали оружие и бежали с поля боя. Имперцы их не преследовали, и, проскакав около километра, саксонские конники спешились у шведских обозов в тылу и забрали все, что могли с собой унести. Грабеж обозов добавил паники в общую картину. Только фон Арним с двумя кавалерийскими полками правого фланга — его личный лейб-полк и кирасирский полк кюрфюрста под командованием полковника фон Таубе, набранные из опытных солдат, и примкнувшие к ним подразделения (всего около 2000 человек), еще держался под огнем бывшей своей же артиллерии и против повторяющихся атак кавалерии Фюрстенберга. Вскоре они присоединились к правому флангу шведов. Своим мужественным сопротивлением они «спасли честь Саксонии».
